Окно в Союз - Кабир Ким Страница 12

которая от времени превратилась в лохмотья. Это не просто нарушение всех мыслимых и немыслимых ПУЭ — это был готовый сценарий для… да для чего угодно нехорошего, от пожара до удара током. Но ведь работало же! Скрипело, трещало, моргало, но давало людям свет для их «Горизонтов» и холодильников «Саратов». Время такое было — часто на соплях, но с энтузиазмом.

— Милок, а ты глянь-ка сюда! — окликнула меня старушка, поливавшая из ковшика что-то на грядке. Вид у нее был боевой, как у замполита на партсобрании.

Я подошел к ее калитке.

— Слушаю, мать. Что стряслось?

— Да вот гляди! — она ткнула морщинистым пальцем в сторону столба. — Вчера как громыхнуло, так у меня аж пробки выбило! А у соседа, вон, лампочка бахнула! Порядок-то будет какой?

Я сделал серьезное лицо, будто от моего слова зависела вся энергетическая стабильность Советского Союза. Замминистра энергетики, не меньше. Прищурившись, посмотрел на столб, на котором из всех креплений остался один ржавый костыль. Это было даже не на тройку, это был полный п…ровал.

— Будет порядок, — твердо сказал я, вынимая записную книжку с карандашом. — Записал ваш участок. Передадим куда следует. Как будет бригада, все подтянут. Вы не волнуйтесь.

Бабуля сразу сменила гнев на милость. Доверие к человеку в рабочей одежде и с сумкой инструментов было в те годы абсолютным. Она даже предложила мне стакан вишневого компота, но я вежливо отказался, сославшись на неотложность задания, обход у меня. Идя дальше, я размышлял о том, как же все изменилось. В 2025-м эта бабуля уже строчила жалобы во все инстанции онлайн, а тогда — простое человеческое слово имело вес. Сказал «сделаем» — значит, верят.

Мой маршрут лежал к местному центру цивилизации — маленькому продуктовому магазинчику. Он стоял у дороги, ведущей из поселка в город. Деревянное строение, выкрашенное в унылый зеленый цвет, с крыльцом в три ступеньки и неизменной надписью «ПРОДУКТЫ» над дверью. Я помнил его. Мы пацанами бегали сюда за лимонадом и пломбиром в вафельных стаканчиках. Запах внутри был тот же самый: смесь свежего хлеба, кислой капусты из бочки и чего-то еще, неуловимо знакомого. За прилавком сидела крупная женщина в условно белом халате и с таким выражением лица, будто ей вся страна задолжала.

Меня чуть на слезу не пробило от ностальгии. На пару секунд.

Других покупателей не было, и я подошел к прилавку, на котором возвышались пирамиды из консервных банок «Килька в томате», лежали слипшиеся карамельки и стояли трехлитровые банки с березовым соком. Выбор был, прямо скажем, не как в «Пятерочке».

— Пива нет! — неприветливо буркнула она, бросив на меня короткий взгляд. — Когда будет, не знаю!

— Будьте добры, бутылочку «Буратино», — попросил я.

Продавщица окинула меня немного удивленным взглядом с головы до ног.

— Десять копеек, — процедила она. — Посуда на обмен есть?

Черт. Я и забыл про эту систему. Возвратная тара. Великая советская ценность. У меня, разумеется, никакой бутылки не было. Я полез в карман, где лежали заботливо приготовленные монеты.

— Нет, нету на обмен. Так посчитайте.

— Двадцать две копеек, значит, — безразлично бросила она, щелкнув костяшками на счетах. — Двенадцать за посуду.

Я уж и забыл, что когда-то залоговая стоимость такой бутылки была двенадцать копеек, помнил лишь про двадцать, но это будет позже. Отсчитал монеты и протянул тетке. Она сгребла их в кассу и поставила на прилавок бутылку с веселым деревянным мальчиком на этикетке. Я взял теплую газировку, кивнул и вышел на крыльцо. Солнце уже припекало. Я открыл бутылку о металлический уголок перил — пробка с шипением отлетела в сторону. Сделал глоток. Сладкий, уже забытый вкус. Вкус детства. Отлично, я мог взаимодействовать с этим временем, быть частью мира.

Допив лимонад, я оставил пустую бутылку у крыльца — кто-нибудь обязательно подберет, та же продавщица, двенадцать копеек на дороге не валяются — и пошел к дороге. Нужно было выбираться в город. Стоять на обочине и голосовать было делом привычным. Вскоре из-за поворота, поднимая небольшое облако пыли, выехал старенький ГАЗ-52 с брезентовым тентом. Я поднял руку.

Грузовик, проскрипев тормозами, остановился рядом. Дверь со скрипом открылась, и из кабины высунулся мужик лет сорока в замасленной кепке.

— Куда, отец? — спросил он, добродушно улыбаясь.

— В город, если по пути. Так-то мне на Димитрова, а уж куда получится, — ответил я.

— А, ну так это мне как раз почти по пути, повезло тебе. Запрыгивай, подброшу, — махнул он рукой. — Чего пешком пылить.

Я закинул сумку на сиденье и неуклюже вскарабкался в высокую кабину. Внутри пахло бензином и почти выветрившимся табачным дымом. Водитель захлопнул дверь, и мы тронулись. Он покосился на мою сумку с инструментами.

— Электрик?

— Он самый, — кивнул я, доставая из кармана сигареты. — Проверка линии. Хозяйство у вас тут, скажу я тебе, запущенное. Угощайся.

Я протянул ему сигарету. Он благодарно кивнул, взял, и чиркнул спичкой. Затянувшись, водитель выдохнул облако сизого дыма в открытое окно.

— Это точно, — согласился он. — Все в спешке делаем, на скорую руку. Пока петух не клюнет, мужик не перекрестится. А меня Михаилом звать.

— Константин, — представился я.

Грузовик набирал скорость, увозя меня из тихого дачного мирка в город моей юности.

***

Мы тряслись по разбитой дороге, и кабина ГАЗ-52 жила своей жизнью: скрипела и дребезжала на каждом мало-мальски серьезном ухабе. Михаил ловко объезжал самые глубокие ямы, матерился сквозь зубы на дорожников и одновременно умудрялся поддерживать разговор, не выпуская изо рта дымящуюся сигарету. Я смотрел в пыльное лобовое стекло на проплывающие мимо пейзажи, и просто наслаждался моментом. Этим запахом, этим дребезжанием, дорогой и разговором.

–… ну вот я и осел в Куйбышеве, тут Волга, климат намного приятнее моих Апатит. А ты как, из этих краев? — Михаил покосился на меня, выпустив колечко дыма.

Я был готов к этому вопросу. Прорабатывал.

— В свое время помотало по Союзу, конечно. Родом-то отсюда, а потом как пошел по стройкам… То на БАМе свет тянули, то в Комсомольске, то еще где. А теперь пенсия на носу, хочется родного тепла в старости. Хватит, намотался.

— Дело хорошее, — одобрительно кивнул он. — Дома всегда лучше. А для твоей профессии дел у нас навалом, все сторим что-то, да строим., это да. Электрики да шофера, механики да строители везде и