Окно в Союз - Кабир Ким Страница 11

Это был наш участок. Точнее, их участок. Моих родителей. Тот самый, который они получили от завода. Только вместо могучих яблонь тут сейчас стояли тоненькие прутики, подвязанные к колышкам. А там, где в моем времени высился добротный сарай из пеноблоков, сейчас виднелся штабель свежих досок. Все было в процессе, даже в самом начале процесса. Сердце екнуло. Я подошел к грядке у забора. Большие бутоны пионов тяжело клонились к земле. Я протянул руку и осторожно коснулся тугого, шелковистого лепестка. Настоящий. Живой. Май — самое время для пионов, и судя по размеру бутонов это как минимум вторая половина мая. И тепло на улице. Точно — вторая половина мая, а то и начало июня.

Сумка с инструментами привычно оттягивала плечо, как будто заземляла, не давала мне потерять себя. Я поправил ее и решительно шагнул к калитке — простенькой пока конструкции из досок на двух простеньких же петлях, еще не тронутых ржавчиной. Откинул крючок, вышел и притворил ее за собой. Выйдя на дорогу, я остановился на какое-то время, внимательно оглядываясь вокруг. Дачный поселок «Сосна» в то время выглядел так, будто его нарисовал ребенок — простые одноэтажные домики-скворечники, нехитрые и небогатые заборы, неухоженные тропинки вместо широких проездов. И тишина. Живая тишина, наполненная щебетом птиц, жужжанием летающих насекомых и далеким, едва уловимым гулом отдаленной дороги. Никакого рева газонокосилок, никакой «Рюмки водки на столе» из окон. Другой мир.

Я пошел по улице, если можно было так назвать эту влажную, присыпанную некрупным щебнем грунтовку. Мой взгляд профессионально скользил по столбам. Господи, ну что у них тут за проводка! Алюминиевые провода, местами провисшие, скрутки, замотанные черной тряпичной изолентой, которая уже начала расползаться от времени. Кое-где на столбах висели фарфоровые изоляторы, и некоторые даже со сколами. Любой инспектор из 2025-го упал бы в обморок от такого зрелища. А ведь это работало. Скрипело, искрило по ночам, но давало свет. Удивительное было время.

Из-за забора одного из участков выглянул мужичок в застиранной синей майке. Увидев меня, он подобрался, с любопытством разглядывая незнакомца.

— Добрый день, — спокойно кивнул я ему.

— И вам не хворать, — ответил он. Говорок у него был наш, родной, волжский, с немного растянутым 'а'. — Неужто электрики до нас добрались наконец-то? Никак после вчерашней грозы наш председатель озаботился?

Его взгляд выражал любопытство и какую-то суетливую заинтересованность. В те времена все соседи друг друга знали, а уж появление электрика или сантехника в поселке было событием.

— Добрались, да не ваши меня вызвали, — легко ответил я, включаясь в обычный в общем-то разговор, и похлопал по сумке. — Я от района, с плановым обходом. Электрику вашу уличную смотрю. Есть жалобы от населения, говорят, напряжение скачет. Прислали проверить сигналы.

Это была отличная легенда. Полезный для всех человек с полезными для всех навыками и задачами — фигура понятная, ценная и не вызывающая лишних вопросов.

— А-а, это дело нужное, — понимающе кивнул мужик. — Скачет, еще как скачет. Вчера у Смирновых телевизор чуть не сгорел. «Рекорд». Не было бы стабилизатора, сгорел бы к чертовой матери, точно говорю. Так что вы это, проверьте хорошенько. А то без футбола останемся, повтор финала обещали показать на выходных. «Спартак»-то продул армейцам в финале, а я на смене был, не видел матча.

— Проверим, все проверим, — заверил я его. — Порядок со временем тоже наведем. С начальства спросят.

— Если что, заходите, чайку попьем, — прищурился мужик. — Варенье клубничное к нему с прошлого года осталось. Меня Степаном зовут. — Он протянул ладонь, которую я ответно пожал своей.

— Константин Александрович, — представился я. Не пацан, все же, старше его лет на пятнадцать буду. Степану на вид было чуть за сорок. — Будет оказия, загляну, спасибо за приглашение.

Он удовлетворенно хмыкнул и снова принялся за свои огурцы или что-там у него росло на грядках. Первый контакт прошел успешно. Я двинулся дальше, к правлению садоводства. Там, я помнил, всегда был информационный стенд для прессы и официальных объявлений правления, а на столбе рядом можно было и прочитать и написанные от руки неофициальные, вроде «Выкопаю колодец» или «Есть саженцы вишни». Стенд стоял на том же месте, у небольшого домика правления, — вкопанный в землю деревянный щит под двускатной крышей, застекленный и запертый на маленький навесной замок.

Под стеклом висело несколько слегка пожелтевших листков с напечатанным машинке графиком полива и, главное, свежие газеты. Я подошел вплотную. Крупные буквы заголовков заставили сердце забиться чуть чаще. Слева — «Правда», справа — «Волжская Коммуна». Я отыскал взглядом в дату, напечатанную прямо под гербом Советского Союза. Мелкие цифры, но я их видел предельно четко.

«Пятница, 22 мая 1981 года».

Ниже информационное сообщение с заголовком «Отъезд товарища Л. И. Брежнева на торжества в Грузию» и, чуть ниже «Радушная встреча в Тбилиси».

Долетел Леонид Ильич, в стране все спокойно. Я пробежал глазами первую статью. Брежнева сопровождали, среди прочих. Андропов, Громыко, Черненко и Горбачев. Я поморщился и сплюнул, достал сигарету и спички, прикурил.

Ниже, в шапке «Волжской Коммуны», стояло: «Орган Куйбышевского областного комитета КПСС».

Куйбышев. Не Самара. 22 мая. Действительно, восемьдесят первый год.

Все. Я здесь. Я сделал это. Я не сошел с ума. Это реальность. Другая, но реальность. В этот самый день я, шестнадцатилетний пацан, скорее всего, гонял на своем «Восходе» где-то на окраине города, будто бы готовясь к очередным соревнованиям по мотокроссу. А мои друзья, Витька и Серега, были живы и здоровы. И никто из нас еще не задумывался о солнечной стране Афганистан.

***

От стенда я отошел сначала медленно, переваривая информацию, а потом ускорил шаг. Я успокоился. В самом деле, чего мне переживать. Я в Советском Союзе, а не во враждебном неизвестном государстве. Я, фактически, местный. Максимум через двенадцать часов смогу отступить в свое время. Легенда с электриком работала, и я решил ее придерживаться. С сумкой на плече я двинулся вглубь поселка, изображая деловитую инспекцию. Взгляд сам собой цеплялся за «хозяйство».

Оно не внушало, впрочем, я просто забыл, как это было раньше и привык к хорошему.

Воздушные линии, натянутые между деревянными столбами, местами провисали чуть ли не на полметра. Алюминиевые «лапша» тускло поблескивала на солнце. На вводах в дома местами висели «орехи» — скрутки, замотанные тряпичной изолентой,