Меткий стрелок. Том V - Алексей Викторович Вязовский Страница 12

Я остановился в паре шагов от него, не произнося ни слова. Мое присутствие он заметил не сразу, лишь спустя несколько секунд, медленно повернул голову. Его глаза, холодные и цепкие, скользнули по мне, задерживаясь на лице, на необычном узле галстука.

— Где-то вас я уже видел? — произнес он, его голос был низким, чуть хриплым. Его брови, густые и темные, слегка нахмурились.

Я выдержал паузу, позволил ему напрячь память, затем произнес:

— Граф ди Сан-Ансельмо.

Лицо Витте слегка дрогнуло. Он еще раз окинул меня взглядом, в его глазах вспыхнуло узнавание, а затем — легкое удивление.

— Точно! Вы сидели на премьере балета рядом со мной в первом ряду. — Витте сделал глоток шампанского, его взгляд стал еще более пристальным. — Так вот это про вас судачит вся столица? Вся эта мистика, спиритизм? Вызываете духов, крутите столик? Предупрежу сразу, граф, я человек взглядов практических, ни в какую мистику не верю…

— … и увлечений царя не одобряю, — закончил я за Витте мысль министра. Да, провокация. Но мне некогда было играть в светскую беседу — надо было сразу запомниться и расставить все точки над «i», понять, насколько он готов к конфронтации, насколько его позиции при дворе слабы.

Моя провокация Витте не понравилась. Его губы сжались в тонкую линию, глаза потемнели, а желваки на скулах едва заметно заходили. Он явно сдерживал гнев, но вступать в открытую стычку он со мной не стал. Когда он ответил, его голос был нейтральным, отстраненным, словно он говорил о чем-то совершенно постороннем:

— Я далек в мыслях обсуждать увлечения Его Императорского Величества и Его Августейшей супруги. Каждый верит в то, во что ему удобно.

Осторожный — сделал вывод я. Именно такой, каким мне его описывали. Этот человек не будет рубить с плеча, не станет ввязываться в открытые конфликты, предпочитая оставаться в тени, выжидая удобного момента. И это было отлично. Сильный, уверенный в себе Витте не был мне нужен, он был бы слишком опасен. А вот со слабым, осторожным, пребывающим в опале — вполне можно было вступить в союз. Мой взгляд скользнул по его лицу, по его осанке, пытаясь уловить малейшие признаки его внутреннего состояния. Он держался внешне спокойно, но напряжение было видно.

В отчете Волкова я прочитал, что Витте выступил резко против аренды Ляодунского полуострова у Китая. Чем вызвал гнев великих князей, которые продвигали этот проект, видя в нем возможность для расширения влияния и обогащения. И сейчас министр находился в опале — стул под ним качался, его позиция была крайне неустойчивой. Последнее означало, что он нуждался в поддержке, в союзнике, который смог бы помочь ему вернуть утраченные позиции. А я нуждался в его уме, влиянии и в его способности проводить реформы.

Я не стал торопить события. Время работало на меня. Мы обменялись еще несколькими дежурными фразами о погоде и музыке, ни о чем не говорящими, но поддерживающими видимость светской беседы. Затем, слегка поклонившись, я вернулся к Стане, которая, заметив мое возвращение, тут же озарила меня своей ослепительной улыбкой.

Мы станцевали с ней еще один вальс, ее тело, гибкое и податливое, вновь отвечало на каждое мое движение, а аромат ее духов кружил голову, заставляя забыть о недавних разговорах с послами и министрами. Но затем княгиня потащила меня знакомиться с высшим истеблишментом Питера. Один за другим меня представляли графам, князьям, тайным советникам. Я стал звездой вечера. Все хотели узнать, когда состоится следующий сеанс Менелика, что он напророчил царской семье, какие еще тайны прошлого и будущего откроются через его дар. Я ловко уклонялся от острых вопросов, сохраняя загадочное выражение лица, лишь изредка бросая туманные фразы, которые только усиливали их любопытство.

Вечер постепенно закончился, гости начали разъезжаться. Лакеи в ливреях открывали и закрывали двери, кучера покорно ждали своих господ возле экипажей. Образаловалась даже пробка у крыльца дворца. Стана, которая не отходила от меня ни на шаг, взяла меня за руку, ее пальцы, тонкие и сильные, слегка сжали мою ладонь. Ее взгляд, устремленный прямо в мои глаза, был полон невысказанных желаний, ее губы, алые и влажные, казались такими близкими.

— Итон, — прошептала она мне на ухо — Ты же не уедешь так быстро?

Я заметил, что она надела мое колье, еще больше надушилась и подвела глаза.

— Это было бы опрометчиво — улыбнулся я, прихватил княгиню за талию, приблизил к себе — Хочу узнать, чем закончится вечер.

Стана сильно покраснела, потянула меня куда-то вглубь дворца. Мы поднялись по широкой мраморной лестнице, миновали несколько полутемных залов, после чего оказались в будуаре. Тут было несколько оттоманок с мягкими подушками, трюмо, пара расписных ширм.

Княгиня, не говоря ни слова, припала ко мне, словно она была изголодавшейся пантерой. Она обхватила мою шею, сама первая поцеловала. Я почувствовал, как внутри меня загорается пламя, как кровь закипает в жилах. Черт возьми, неужели все будет так, прямо «с колес»⁇

Стана с жадностью расстегивала пуговицы пиджака, ее пальцы дрожали, словно в лихорадке. Я ощущал ее страсть, которая казалось, была сильнее любых приличий. Мы упали на оттоманку, платье, темно-синее, из дорогого бархата, задралось, обнажая стройные ноги в чулках. Стана сдавленно застонала, губы, горячие и влажные, целовали мою шею, мои уши, ее пальцы скользили по спине.

Ее тело извивалось под моими руками, словно змея, а ее губы шептали что-то неразборчивое, может быть даже по-черногорски. Она явно изголодалась по мужскому вниманию, по прикосновениям, по теплу, и я был готов дать ей все это. Ее стоны, сначала тихие, потом все сильнее по комнате. А что случилось, когда я добрался до ее груди… Мне кажется, она была готова кончить, когда я начал ласкать соски!

В этот момент, когда я справился с крючками, стянул с нее платье и наши тела уже были готовы соединиться, откуда-то из-за двери спальни раздался оглушительный грохот. Звук был таким резким, таким неожиданным, что мы оба вздрогнули, словно от удара молнии. Стана резко отпрянула, ее глаза, до этого затуманенные страстью, широко распахнулись от ужаса.

— Итон, — прошептала она, ее голос был хриплым, полным ужаса, — это муж, прячься!

Глава 6

Разумеется, я не стал никуда прятаться. Не пацан и не трус. Да и прятаться тут