Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин Страница 10

— Когда новые гастроли? — зашептал он.

— Тебе же отлично известен мой график? — рыкнул я. — Половину октября я снимаю в Ташкенте, весь ноябрь работаю в кинопавильонах «Мосфильма». В декабре сяду за монтаж уже на «Ленфильме». Поэтому в этом году попоёте и попляшете калинку-малинку без меня.

— А кто у тебя директор на этих твоих «Войнах со звезды»?

— В Ташкенте мне поможет решать оргвопросы восточный человек Левон Кочарян, ибо восток дело тонкое, — я кивнул в сторону Кочаряна, который в данный момент с Высоцким, Золотухиным и Прыгуновым тайно разливал коньячок из собственной фляжечки. — Дальше я уже надеюсь на наше плодотворное сотрудничество. А ещё лучше — завтра же возьми у меня эскизы и начинай готовить один из московских кинопавильонов. Там к ноябрю нужно воссоздать внутренности двух инопланетных кораблей, которых ещё не видел мир.

— А что с пластинкой? — дядя Йося схватил меня за рукав своими жадными до денег руками.

— Заело пластинку, — хмыкнул я. — Во вторник нас уже ждут в Доме звукозаписи фирмы «Мелодия».

— Феллини, у меня тоже есть что спросить, — подошёл к нам Владимир Высоцкий. — Гуляют упорные слухи, что твои «Поющие гитары» скоро запоют на диске-гиганте фирмы «Мелодия». Подсоби и мне. Я тоже хочу на гигант.

— Готовь репертуар. На неделе что-нибудь придумаем, — пробурчал я. — Всё! Ушёл в фойе, у меня сейчас небольшой концерт, — протараторил я и быстро выбежал из буфета.

Честно говоря, все последние дни от разных жалоб и просьб моя бедная голова буквально раскалывалась пополам. Например, в прошедшую среду меня пригласили на чаепитие ведущие московские кинорежиссёры во главе с Иваном Пырьевым, Сергеем Герасимовым и Сергеем Бондарчуком, и стали объяснять, что советскую киноиндустрию нужно срочно отделить от министерства культуры. Так как у нас своя специфика и мы приносим в государственную казну самые большие доходы.

«Кино в отличие от цирка, балета, оперы или театра проникает в самые отдалённые уголки нашей необъятной Родины, — с пафосом произнёс Герасимов. — Поэтому у нас должно быть своё министерство. И возглавить его должен человек из нашего круга, который знает все тонкости кинопроизводства, а не очередная почётная ткачиха или почётная доярка».

Что я мог ответить Пырьеву, Герасимову, Бондарчуку и другим мэтрам советского киноэкрана? Что перед правительством сейчас стоит более насущная задача — сбалансировать экономику и управленческий аппарат, а кино при всех его недостатках годик поработает и по старой схеме? Или я должен был признаться, что в здание на Старой площади дом 4, где решаются все важнейшие вопросы советского государства меня просто-напросто не приглашают? Вот мне и пришлось пообещать что-нибудь придумать.

— Все готовы? — спросил я музыкантов ВИА, когда взошёл на невысокую эстрадную сцену.

— Как пионеры, — улыбнулся руководитель ансамбля Васильев.

— Похвально, — кивнул я. — А куда подевался этот горе-мастер со стремянкой?

— Сказал, что теперь всё прикручено намертво и был таков, — ответил Броневицкий.

— Поверим на слово, тем более что нам остаётся? — хмыкнул я. — Через десять минут открытие, давайте, мужики, репетнём. Трек номер один — «Поющие гитары», — скомандовал я.

И Сергей Лавровский в щегольских очках выдал заковыристую сбивку на барабанах, а невысокий крепыш Женя Броневицкий отыграл небольшое вступление на бас-гитаре. Далее подключились Анатолий Васильев на соло-гитаре и Лев Вильдавский на электрооргане. И зазвучала мелодия песни «У нас молодых», текст которой мной был немного подредактирован. Я же взял в руки стойку с микрофоном, как это будет в своё время делать Фредди Меркьюри, и после инструментального проигрыша, глядя в пустое фойе, запел:

У нас, молодых, впереди года,

И дней золотых много для труда.

Пусть «Поющие гитары» греют нам сердца,

Для любви сердца — той, которой нет конца.

Для любви сердца — той, которой нет конца.

Затем снова пошёл инструментальный фрагмент и я, повернувшись к парням, хотел сказать, что такой размазанный во времени ритм никуда не годится. Песня должна звучать в более темповой и жёсткой манере. Играем не для бабушек на пенсии, а для нас — молодых, у которых впереди стремительные года.

Но в эту самую секунду что-то над моей головой треснуло и полетело вниз. Музыканты от удивления и испуга выпучили глаза и бросили музицировать. Я же в свою очередь, даже не успев сообразить, интуитивно совершил невероятный кошачий прыжок вправо. Раздался громкий хлопок и на сцену вместе с осветительным прибором посыпалась штукатурка. И рухнул светильник именно туда, где мгновенье назад стояли обе мои ноги.

Глава 4

— Поздравляю, — шепнул мне Леонид Быков, когда почти весь актёрский ансамбль «Тайн следствия» вышел на сцену кинотеатра «Ударник» и слушал продолжительные аплодисменты зрителей.

Чего греха таить, народ смотрел кинокартину с большим интересом. Где надо люди охали, где надо смеялись. Только мне подумалось, что теперь «Пиратов 20-го века» снимать не имеет никакого смысла. Все возможные приёмы рукопашного боя уже сняты и показаны. И теперь вместо «Пиратов» будут бить рекорды посещаемости мои «Тайны следствия».

— Я тебя тоже поздравляю, Леонид Фёдорович, — шепнул я в ответ.

— Продолжение-то будет? — спросил он.

— В следующем году за май-июнь что-нибудь обязательно снимем, — кивнул я. — Тем более я это обещал первому секретарю Ленинградского обкома, товарищу Толстикову.

— Я тут сценарий один начал про военных лётчиков, поможешь заявку пробить? — спросил Быков.

— Что-нибудь придумаем, — хохотнул я.

В этот момент микрофон взяла Нонна и, поблагодарив собравшуюся публику, начала небольшой рассказ о съёмочной бригаде и всех тех, кто помогал делать кино. А я вновь мысленно вернулся к происшествию с упавшим светильником. Получалось, что злоумышленник каким-то образом знал минуту и даже секунду, когда я повернусь к музыкантам лицом, и даже периферическим зрением не буду видеть того, что висит над головой. Кстати, потом оказалось, что никакого электрика-монтажника даже не вызывали. Администратор кинотеатра был очень удивлён, когда увидел рухнувший осветительный прибор. К сожалению, кроме чёрной бороды и черных волос преступника больше никто ничего не разглядел.

«Твою ж дивизию, — выругался я про себя, — неужели за мной опять кто-то