Суровое испытание. Семилетняя война и судьба империи в Британской Северной Америке, 1754-1766 гг. - Фред Андерсон Страница 106

уничтожило тысячи повозок и, возможно, десятки тысяч лошадей, арендованных армией для экспедиции; смерть Форбса замедлила урегулирование претензий владельцев к армии. Эти условия вряд ли способствовали тому, чтобы гражданские лица откликнулись, когда Стэнвикс начал призывать к повозкам и упряжкам, и на протяжении почти всей весны его армия испытывала острую нехватку транспорта. Тем временем положение войск, удерживающих Питтсбург и форт Лигонье, становилось все более угрожающим. Провизию можно было доставлять только в усиленно охраняемых вьючных поездах, пока леса не очистятся от снега и на лугах не вырастет достаточно травы, чтобы прокормить стада скота, которые нужно было гнать на запад, чтобы содержать большие летние гарнизоны. Была середина июня, когда повозки привезли первых коров в Питтсбург, где солдаты ели лошадей и собак. Когда прибыл первый скот, солдаты зарезали сорок из них на месте и, не останавливаясь на том, чтобы приготовить их, сожрали животных, не желая отличать внутренности от мяса[454].

Нехватка припасов на западных постах была для гарнизонов не просто дискомфортом. Когда французы ушли, они забрали с собой, уничтожили или разбросали по дружественным деревням всю провизию и торговые товары, которые хранились в форте Дюкейн. Таким образом, шони, делавары и минго долины оказались перед лицом зимнего кризиса пропитания — первого и наиболее ощутимого последствия их решения заключить мир с англо-американцами. Чтобы сохранить их сотрудничество, необходимо было как можно скорее открыть торговлю, которую обещали Форбс и власти Пенсильвании; пока этого не произошло, оставалась вероятность того, что индейцы вернутся к своим старым французским поставщикам. Комендант форта Дюкейн, капитан Франсуа-Мари Ле Маршан де Линьери, отступил только до поста на реке Аллегени — форта Машо, или Венанго. В течение зимы он рассылал призывы о помощи не только традиционным союзникам французов в pays d'en haut, таким как потаватоми, оттавы и оджибва, но и самим перебежчикам шауни и делаварам. Всю зиму Лигнери, даже с небольшим отрядом, продолжал совершать набеги на вьючные поезда, которые едва поддерживали Питтсбург и форт Лигонье. Не было сомнений, что весной, когда реки очистятся ото льда и он вновь соберет свои войска в форте Мачо, он вернется. Когда зима 1759 года медленно сходила на нет, единственным реальным вопросом оставалось, будут ли племена Огайо поддерживать англо-американцев или снова переметнутся на их сторону[455].

Поэтому активная торговля в Форксе была крайне важна, если британцы надеялись сохранить контроль на западе, но дезорганизация и конкуренция между теми, кто хотел доминировать в ней, опасно задерживали ее возрождение. В рамках своих обязательств по Истонским соглашениям Ассамблея Пенсильвании в 1758 году приняла закон о создании провинциальной монополии на торговлю индейцами. Магазины должны были быть созданы в каждой из трех великих долин провинции: в форте Аллен на реке Делавэр, в форте Огаста (Шамокин) на реке Саскуэханна и в Питтсбурге на реке Огайо. Там «честные, благоразумные и трезвые люди» должны были продавать товары индейцам по фиксированным ценам, чтобы противостоять злоупотреблениям и исправить дестабилизирующие последствия нерегулируемой торговли; там же должны были поселиться миссионеры, школьные учителя и «другие трезвые и добродетельные люди», чтобы «цивилизовать и наставлять» индейцев. Это был амбициозный и филантропический план, одобренный Дружественным обществом, но условия в Пенсильвании военного времени делали его совершенно нереальным. Нехватка капитала и плохое планирование не позволили колонии открыть свой магазин в Питтсбурге до сентября 1759 года, и в это время Израэль Пембертон — по настоятельной просьбе сначала Форбса, а затем Стэнвикса — сделал все возможное, чтобы восполнить потребность в частном заведении. С большим трудом и затратами работникам Пембертона удалось доставить в Питтсбург груз товаров до конца апреля 1759 года. Эти и последующие грузы помогли сохранить добрую волю племен Огайо, но они пришли слишком поздно, чтобы ослабить давление на скудные запасы торговых товаров и продовольствия в Питтсбурге в течение зимы. Поэтому комендант гарнизона, подполковник Хью Мерсер, разрешил многим мелким торговцам (в основном фермерам из Виргинии с продуктами и виски на продажу) вести практически неограниченную торговлю в Форксе[456].

Последним элементом в этой стремительно развивающейся неразберихе индейской торговли — вся она была технически незаконной, поскольку противоречила законам Пенсильвании — стало прибытие Джорджа Крогана в июне во главе длинного вьючного поезда с официальным подарком от короны племенам Огайо. Кроган, будучи заместителем агента сэра Уильяма Джонсона в стране Огайо, прибыл в Питтсбург не только как дипломат, но и как самостоятельный торговец. В обоих качествах он намеревался предотвратить установление монопольной торговли Пенсильвании в Форксе. Как официальный представитель суперинтенданта по делам индейцев он стремился восстановить оживленную торговлю в долине, чтобы тесно привязать индейцев к британским интересам; поэтому он выдал лицензии нескольким филадельфийским торговым домам, позволив их представителям вести торговлю в индейских деревнях — в условиях, которые, как он знал, огайоанцы предпочитают использовать для ведения бизнеса[457].

Кроган стремился закрепиться в Питтсбурге еще и потому, что у него там были интересы, связанные с земельными операциями. Еще в 1749 году хитрый ирландец приобрел у Совета ирокезов права на 200 000 акров земли в районе Форкса. Поскольку у него были веские основания претендовать на владение землей, на которой британская армия собиралась построить Форт-Питт, у Крогана были все причины не только присутствовать в окрестностях, но и стремиться к коммерческому господству. Он знал, что если британцы сохранят контроль над Форксом, то и индейцы, и белые будут тяготеть к форту. Что может быть лучше для бизнесмена, чем обменивать товары индейцам на оленьи шкуры и одновременно продавать землю прибывающим белым? Кто, как не он, мог снабжать их провизией и инструментами, необходимыми для превращения их диких земель в рабочие фермы?[458]

Индейцы Огайо, конечно, нуждались в товарах, которые продавали торговцы, и в какой-то степени приветствовали даже ту хаотичную торговлю, которая развернулась в Питтсбурге в 1759 году. Они не приветствовали нечестное обращение, постоянное британское военное присутствие и возможность появления тысяч белых поселенцев в стране Огайо; однако по мере того, как шел год, становилось все яснее, что это именно то, что они на самом деле получают. Тамакуа, Пискетомен, Шингас и другие вожди согласились на условия мира, которые, по их мнению, обещали, что британцы откроют торговый пост в Форксе, а затем отведут своих солдат за горы, как только французская угроза будет устранена. К середине июля французы не появились, но англичане прибывали все в большем количестве и явно готовились построить нечто более грозное, чем торговый пост или даже форт Дюкейн. Британский армейский инженер закладывал огромный пятиугольный