Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий Страница 9

Итак, христианство зародилось в середине I в. н. э. в Иудее или Палестине, входившей тогда в Римскую империю[27]. Но историки Римской империи этого периода совершенно не упоминают тех событий, которые сопутствовали рождению христианства, потому что на общую жизнь империи это никак не повлияло. Они вводят в свое исследование христиан ближе к концу I и особенно в начале II в., когда те уже представляют собой сплоченную и хорошо известную группу единоверцев, объединенную прежде всего коллективной памятью об изначальных событиях. Но о самих событиях историки могут судить только по этой самой коллективной памяти, т. е. с собственных слов христиан – или же со слов тех, кто ее опровергает, причем и в этом случае опровержения были до нас донесены (и, возможно, искажены) последующими поколениями христиан, переписывавших античные книги.

Далее, сам интерес к ранней истории христианства существует прежде всего среди самих христиан или, реже, их идеологических противников. Он актуален в первую очередь потому, что люди спорят: что такое «правильное христианство» и как к нему относиться. Людям всегда свойственно думать, что раньше было лучше, и потому первоначальное христианство многим кажется самым или даже единственно правильным, оно противопоставляется истории последующих веков, когда сжигали еретиков и устраивали крестовые походы. Возможен ли вообще объективный подход? Попробуем разобраться, но сначала посмотрим, какие книги по этой теме доступны русскоязычному читателю.

1.3. Разнообразие моделей

В начале исследования принято давать обзор существующей литературы. Даже не пытаясь описать всю литературу о раннем христианстве, изданную на английском и других западных языках, мы начнем с краткого обзора основных книг по этой теме, доступных русскоязычному читателю, причем обратим внимание не просто на имена и названия, но и на многообразие подходов. Мы не будем сейчас говорить про общую литературу по НЗ, ее немало и она довольно известна[28]. Скорее, нас интересуют попытки реконструкции той среды, в которой НЗ возник.

Оригинальных русскоязычных работ, посвященных этой тематике, немного, но они очень интересны. Прежде всего это две книги, каждая из которых посвящена анализу только одного текста: Ирина Левинская рассматривает Книгу Деяний, об исследованиях этого автора мы поговорим подробнее в разделе 5.2, а Иннокентий Павлов – «Учение двенадцати апостолов», известное также под названием «Дидахе», и мы к нему еще вернемся в разделе 6.3[29]. О его теории поговорим немного подробнее. Павлов дает этой книге необычно раннюю датировку – 36–43 гг., таким образом считая ее написанной раньше всех канонических текстов НЗ. Что касается географии, он считает, что книга появилась в Антиохии и соответствовала жизни раннехристианских общин в Сирии, а вероятным автором считает Варнаву, спутника апостола Павла. Эти предположения, прежде всего столь ранняя датировка памятника, явно вызовут много возражений у других исследователей. Но для Павлова именно этот текст отражает в наибольшей полноте и чистоте первоначальное учение и практику раннехристианских общин.

В книге Павлова содержится отдельное приложение, которое, по сути, можно считать вполне самостоятельной книгой. Оно называется «Ipsissima doctrina Jesu: критерии и исторические показания. Тезисы»[30]. Здесь – правда, скорее в декларативной, нежели в доказательной форме – предлагается ряд принципиальных тезисов, относящихся к поиску «исторического Иисуса» (ему будет посвящена основная часть 3-й главы этой книги), причем «Дидахе» играет существенную или даже ключевую роль в определении, что действительно восходит к Иисусу, а что было привнесено последующей традицией. Пожалуй, это такой же перегиб, как и воссоздавать историю раннего христианства исключительно на основе канонических книг.

В чем причина перегиба, можно понять по другой работе Павлова, где он предлагает своего рода манифест[31]. Он призывает к отходу от того направления, которое называет «просвещенным охранительством», т. е. от консервативного взгляда на библейский текст, учитывающего научные открытия лишь в той мере, в какой они не противоречат основным догматам веры (к этому направлению, кстати, Павлов причисляет и меня, с чем я не могу согласиться). При этом он оптимистично полагает, что в библеистике возможны строго доказательные методы, которые позволят получить результаты той же степени убедительности, что и в естественных науках. На этом основан его поиск изначального христианства, еще не испытавшего влияния Павла. Характерно, что в этом манифесте Павлов говорит и о собственной духовной эволюции, которую в подражание Чехову описывает как «по капле выдавливать из себя попа». Ему важно доказать, что другое, менее формальное христианство не просто существовало – оно к тому же изначально, первично.

Книг на русском, которые не базируются на одном только древнем источнике, а предлагают широкий их обзор и целостную модель возникновения христианства, больше, но все они переводные. Более популярное издание, рассчитанное на широкого читателя, – книга Крейга Эванса, которая в русском переводе носит несколько провокационное название «Иисус против священников» (очевидно, чтобы увеличить продажи), тогда как английский оригинал назван «От Иисуса до церкви» (From Jesus to the Church)[32].

Другое, более полное исследование – книга Гезы Вермеша «Христианство: как все начиналось»[33]. Мы не можем обойти молчанием личные обстоятельства жизни автора: он родился в Венгрии в еврейской семье, обратившейся в католицизм, – как оценивал этот выбор он сам, в надежде избежать преследований. Тем не менее его родители погибли во время Второй мировой. Сам он стал священником, переехал в Великобританию, а через некоторое время оставил католическую церковь и обратился к вере своих предков, притом к либеральной ее разновидности. Все это не имело бы существенного значения, если бы речь шла о судьбе математика или химика, но Вермеш всю свою научную жизнь занимался исследованиями раннего христианства, особенно его еврейских корней и отношений с иудаизмом, и мы можем лишь догадываться, что для него было первично, а что вторично – его научные исследования и выводы из них или личный религиозный опыт.

Возьмем для примера фразу из самого начала этой книги: «Религия Иисуса была главным образом призывом к эсхатологическому действию, однако последующее христианство, хотя также настаивало на делах и одно время сохраняло эсхатологический характер, было превращено Павлом и Иоанном в религию веры»[34]. Собственно, речь идет о том, что христианство времен самого Иисуса заметно отличалось от того, что возникло в первые века, притом по странному совпадению это самое изначальное христианство оказывается достаточно близким к тому мировоззрению, к которому пришел сам автор.

В качестве источников Вермеш берет почти исключительно тексты, прежде всего «Дидахе» и Послание Варнавы, датируя их I в. (для «Дидахе» вполне обоснованно, с Посланием вопросов больше). Но понятно, что тексты отражают определенную идеологию и мы не можем судить исходя из самих текстов,