Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов Страница 55

У Берии тоже был интерес в смещении Маленкова. К тому же Берия допустил большой просчет: он составил досье на Маленкова, собрав документы, свидетельствующие о его ведущей роли в самых главных делах периода массовых репрессий. Показав это досье Маленкову, Берия считал, что тем самым запугал и нейтрализовал его. Эффект же получился обратный, Маленкову захотелось избавиться от человека, который так его шантажировал. И потому Маленков, обычно тонко чувствовавший, откуда дует ветер, сдержав свое раздражение, решил сблизиться с Хрущевым, чтобы отдалить его от Берии.

Это была роковая ошибка Маленкова, которая коренным образом изменила расстановку политических сил. Хрущев будто только и ждал этого момента, и во время прогулки в подмосковном лесу сумел убедить Маленкова в необходимости устранения Берии.

Затем Хрущев вовлек в заговор Молотова. Берия вернул Молотову любимую жену, которая при Сталине была арестована и отбывала ссылку далеко от Москвы. И все же Молотов, встречавший в штыки многие инициативы Берии, не только сам включился в заговор, но и стал связующим звеном между Хрущевым и старыми членами бывшего Политбюро. Вскоре в заговор были вовлечены Каганович и Ворошилов.

Все эти действия заговорщиков совершались тайно, только при личных встречах в уединенных местах, без использования телефонов, которые у всех у них прослушивались. Если вспомнить, насколько велика там была вероятность предательства, то надо признать, что заговорщики рисковали головой.

Роковой просчет Лаврентия Берии

Берия в принципе мог бы нейтрализовать своих оппонентов 5 марта, сразу после смерти Сталина. Даже Жуков, не питавший дружеских чувств к Берии, считал, что ^именно так и нужно было поступить. Берия этого не сделал, может быть, опасаясь обвинений в «бонапартизме». А теперь у него не было возможности немедленно взять масть в свои руки, потому что для этого ему надо было расставить своих людей не только в органах госбезопасности, но и в других структурах, он пока не имел опоры ни в Вооруженных силах, ни в партийном аппарате. Позднее Горбачев, избранный Генеральным секретарем ЦК КПСС, оказавшись примерно в таком же положении, постепенно, усыпляя бдительность соратников пустопорожними речами, укреплял свои позиции и лишь потом, собрав рядовых членов ЦК пенсионного возраста, поблагодарил их за службу Родине и предложил им написать заявления об отставке, что они тут же и сделали. После этого руки у него были развязаны, он уже успел расставить на ключевые посты своих людей — типа Александра Яковлева и Эдуарда Шеварднадзе.

А у Берии таких возможностей не было, да и долго ждать он не мог. Впрочем, создается такое впечатление, что Берия и не намеревался устранять ни Маленкова, ни Хрущева, сознавая, что второй раз подряд во главе России — СССР не может стать грузин. Ему, видимо, казалось, что достаточно будет приставить к Маленкову и Хрущеву своих «комиссаров» в качестве заместителей, без визы которых ни одно распоряжение «первых лиц» не будет иметь силы.

Здесь он мог опираться на опыт прежних лет. При Сталине любое постановление Совета министров скреплял своей подписью не только он сам, председатель, но и управляющий делами (Чадаев).

Точно так же указы Президиума Верховного Совета СССР подписывали председатель (Шверник) и секретарь (Горкин). Теоретически председатель Президиума Верховного Совета мог подписать любой указ. Но на практике указ вступал в силу только после того, как секретарь Президиума скреплял его печатью и давал указания о регистрации в книге и снятии надлежащего количества копий для рассылки в соответствующие инстанции.

Да и директор предприятия мог подписать любой документ, но если бумага имела отношение к финансам, то под нею должен был поставить свою подпись и главный бухгалтер. Допустим, главный бухгалтер возражал, а директор не соглашался с его доводами. Тогда главбух ставил свою подпись, но одновременно должен был сообщить о факте неоправданного, по его мнению, расходования средств своему вышестоящему начальнику. Не говоря уж о том, что все действия хозяйственников находились под контролем партийных органов, которые наблюдали за соответствием этих действий политической линии, заданной ЦК. Так что у Берии, думается, был расчет на то, что он станет фактическим главой страны, диктатором, даже если формально первыми лицами ее будут Маленков и Хрущев.

А это была уже роковая ошибка Берии. Хрущев был не из тех, кто смиренно согласился бы играть роль чье-го-то ставленника. Он слишком долго маскировался под безобидного и лишенного амбиций простачка при Сталине, чтобы теперь, когда перед ним открылась возможность осуществить свои планы социально-экономических преобразований (замечу сразу — зловещие, о чем речь пойдет позже), теперь плясать под дудку какого-то (Берии.

: В обстановке, когда старые члены бывшего Политбю

ро пребывали в оцепенении после смерти Сталина, а Хрущев затаился, вынашивая свои планы прихода к единоличной власти, Берия оказался единственным активно Действующим членом руководства партии. Удача в проведении первых намеченных им мер повергла его в состояние некоторой эйфории и ослабила обычно присущую ему бдительность. К тому же он знал, что после смерти Сталина в руководящей элите было достигнуто негласное соглашение о том, чтобы не прибегать к расстрелам по политическим мотивам. А о том, чтобы его могли просто снять с занимаемых им постов, он и думать не хотел. Еще намного раньше он говорил, что попытка устра-~ У'

нить его приведет к восстанию чекистов, а это такая угроза, которую не может игнорировать никакая власть. И Для него было полной неожиданностью его устранение заговорщиками, руководимыми Хрущевым.

Правильны ли предъявленные Берии обвинения

Принято считать, что Берия пал жертвой борьбы за власть, а предъявленные ему обвинения — пропагандистские измышления, основанные на различных фальшивках. Так ли это?

То, что противники Берии стремились всячески его очернить и во многом его оклеветали, несомненно. И что обвинения, предъявленные ему, выглядели тогда совершенно неправдоподобно, тоже факт. Но со времени суда над Берией прошло пятьдесят лет, и в свете того, что произошло со страной за это время, многое в приговоре преступнику выглядит совсем иначе. Разберем некоторые из пунктов обвинения.

Ну, такой пункт, как стремление к захвату власти, можно опустить. В этом грехе были повинны и Хрущев, и Маленков, а впоследствии и многие другие руководители страны. Конечно, если под захватом власти понимается и физическое устранение соперников, то его следует считать преступлением.

Более важным надо считать обвинение в желании ликвидировать советский рабоче-крестьянский строй, осуществить реставрацию капитализма и