Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов Страница 54

в которых люди вышли из животного состояния, стремятся стать лучше, совершеннее, справедливее, и потому у них есть идеал. Классики марксизма так и понимали коммунизм — «окончательный выход человечества из животного мира». Необходимость подъема человечества на более высокую ступень нравственного развития — одна из центральных тем русской культуры, в особенности литературы. Герой рассказа Чехова «Дом с мезонином» страдал от того, что «человек остается самым хищным и нечистоплотным животным на земле».

В обществах целеустремленного типа велика роль государства, экономика управляется централизованно. Но в этих обществах должна быть обеспечена и достаточная свобода личной инициативы, в противном случае они быстро вырождаются.

Общества же рыночные, в которых люди стремятся просто урвать все, что можно, для себя, для своей семьи, для своей корпорации, по большому счету представляют собой стада животных.

Целеустремленные общества, в свою очередь, можно разделить на утопические, государственно-социалистические и реально-социалистические. К утопическим обществам можно отнести, в частности, коммунистические (по Марксу и по Ленину) и нацистские («Третий рейх» по Гитлеру). Государственно-социалистическим можно назвать советское общество при Сталине. Зачатки реального социализма прослеживались в России 20-х годов прошлого века — в период от ликвидации нэпа до установления сталинского режима.

Рыночные общества — это общества хищнические,

Даже если они государственно-рыночные (как на современном Западе) или с господством транснациональных корпораций (куда ведут мир современные глобалисты). В период упадка рыночные общества превращаются в бандитские (что мы видим на примере современной России).

От общества государственного социализма наша страна должна была идти вперед, к обществу реального социализма. Берия же, как и все предыдущие и последующие реформаторы либерального толка, звал и тянул страну назад, к демократии западного типа, то есть обратно в Животный мир. Следовательно, в политике он был реакционером.

Это делало Берию неадекватным стране, жизнь которой он собирался так круто перестроить. Поэтому можно быть уверенным в том, что если бы даже его не устранили, по большому счету он не смог бы стать вождем страны, руководителем народа. Однако крови, при неблагоприятном развитии событий, он мог пролить много, попутно разрушив эту чуждую ему страну. А потому его устранение с политической арены СССР в целом надо счисть положительным явлением.

fv Берия рассчитывал убрать своих коллег по руководству партией и страной, предварительно запугав их тем,

расскажет об их непосредственном и активнейшем участии в массовых репрессиях, и готовил новый съезд Щ1СС. Если бы его план удался, то мы услышали бы доклад не о враге народа Берии, а о врагах народа Хрущеве, Маленкове и других соратниках Сталина. Но он совер-пНм ряд ошибок, и противники его опередили.

'Нетрудно убедиться, что почти все, что предлагал Бе-РИя, впоследствии осуществили частично Хрущев, а остальное — Горбачев и Ельцин. Не случайно и то, что такой либеральный «реформатор», как Александр Яковлев, положительно оценивал многие шаги Берии. Значит, Берия был не продолжателем дела Сталина, а скорее предшественником Горбачева.

Осталось проследить, как развивались события в стране и ее руководстве после того, как суть затеянной Берией «перестройки» стала ясной остальным членам Президиума ЦК.

А табачок врозь

Первой дала трещину дружба Хрущева и Маленкова. Сразу после вступления их на свои новые посты они держались на равных, однако постепенно Хрущев стал, как принято говорить в таких случаях, все больше «тянуть одеяло на себя». Сказать по правде, у него были для этого все основания.

Когда Хрущев вернулся с Украины и снова стал первым секретарем парторганизации Москвы и Московской области, его поразило запустение подмосковных деревень, даже расположенных в часе езды от столицы. Маленькие колхозы, в которых если что и выдавали на трудодень, то сотню-другую граммов зерна, всюду царили бездорожье и повальное пьянство крестьян. Все это было резким контрастом с колхозами Украины. А за сельское хозяйство отвечал в Политбюро Маленков, который в этом деле совершенно не разбирался.

Маленков считался вторым (после Сталина) человеком в партии, но он был типичный аппаратчик. «Писарь», — говорил о нем Сталин; дескать, резолюцию он вам напишет грамотно, а конкретное дело ему поручать нельзя, он его не знает. Это было не совсем справедливо. Ведь во время войны Маленкову, как члену Государственного Комитета Обороны, поручалось контролировать производство некоторых видов вооружения, а позднее, когда Берия возглавил атомный проект, Маленков отвечал за работы по

созданию ракет. Но Хрущев считал, что на этих участках работы Маленков чувствовал себя крайне неуютно. Хрущев, бывший членом Военного совета фронта во время Сталинградской битвы, видел, как Маленков, командированный Сталиным на Сталинградский фронт, показал свою полную некомпетентность в военных вопросах. Зато мастер аппаратной игры он был первоклассный, что часто воспринимается как отрицательная характеристика. Между тем для политика и организатора знание механики аппаратной борьбы совершенно необходимо. Хотя некоторые авторы именно Маленкова считают главным организатором «ленинградского дела» и ряда других подобных акций, что не прибавляло ему популярности в партии, но в первые месяцы после смерти Сталина он сумел внести свой весомый вклад в обеспечение мирного перехода к последующим преобразованиям.

Однако, по мнению Хрущева (повторяю, не совсем справедливому), и на новом посту председателя Совета Министров СССР Маленков не проявил себя компетентным руководителем. Хрущев на заседаниях Президиума ДК все чаще поправлял своего незадачливого коллегу и постепенно брал инициативу в постановке и решении Обсуждаемых вопросов в свои руки, й, Маленков обижался, но однажды, когда он опоздал на заседание Президиума ЦК КПСС, Хрущев уже проч-йо занял место председателя, а вошедшему Маленкову предложил вести протокол. И больше уже Маленков на равных с Хрущевым не выступал.

* Но Маленков неверно оценил обстановку в руковод--«гае страной в целом. Во-первых, он решил, что раз его Уже назначили председателем Совета министров СССР, то помощь Берии ему уже ни к чему. Более того, он стал опасаться, что Берия, считавший пост премьера самым главным в стране, теперь будет стремиться занять эту должность, и если Берия еще и вступит с Хрущевым в союз, направленный против него, Маленкова, то премьеру своего поста не удержать.

Вообще-то эти опасения Маленкова были не без оснований. Одно время в литературе появлялись сообщения о сговоре Хрущева, Булганина и Берии против Маленкова. Хрущев предполагал использовать Берию, чтобы поставить на пост председателя Совета министров СССР более близкого ему Булганина, которым он мог манипулировать (этого он добился через два года). Хрущев мог рассчитывать и на то, что ему удастся, проводя свои непопулярные меры, сделать это руками Берии, чтобы затем самому уйти от ответственности. Он, признававшийся, что у него руки по локоть в крови жертв репрессий, сумел ведь впоследствии представить дело