Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов Страница 51

В то время как Сталин старел и терял нити управления партией и страной, Берия укреплял свои позиции в руководстве СССР. От былой его беззаветной преданности вождю не осталось и следа. Он все более критически ртносился к Сталину и вырабатывал свой, альтернативный политический курс, несравненно более либеральный. А Сталин нуждался в Берии, потому что атомных бомб у нас было еще намного меньше, чем у США, и свертывать атомный проект было невозможно. А менять на ходу его руководителя — значило бы загубить дело, да и назначить на место Берии было некого.

Сталин нуждался и в людях, способных к конструктивной критике его взглядов и действий. А вокруг были в основном люди, которые, выслушав указание вождя, щелкали каблуками и спешили показать свою исполнительность. И по этой причине Сталину нужен был Берия, так же как и Маленков, который, как секретарь ЦК, видимо, не испытывал нежных чувств к Сталину, державшему в последнее время курс на ослабление влияния партии.

Сталин уже начинал бояться Берию. Ведь представление о всевластии вождя — не более чем миф. Возможно, Сталин и собирался убрать Берию, но не успел.

Так Берия и оставался заместителем председателя Совета министров СССР и председателем специального комитета до дня смерти Сталина.

Что же предлагал Берия

Берия взошел на советский политический Олимп поздно, в конце 30-х годов, когда руководящее ядро партии и государства уже сформировалось. Соблюдая правила политической и идеологической игры, принятые в сталинскую эпоху, Берия на публике выступал как марксист-ленинец и верный соратник Сталина. Однако он, видимо, вследствие более глубокого знания реальной жизни, чем у давно уже засидевшихся в своих кремлевских кабинетах соратников вождя, раньше других увидел несовпадение радужной картины успехов страны и подлинного ее состояния. Ему казалось, что западная демократия открывает больше возможностей для всестороннего прогресса, чем общественная система, установившаяся в СССР. Это и привело его к конфликту с системой и с теми руководителями КПСС, которые привычно оценивали жизнь страны через призму марксистских догматов.

Начнем с разбора его внешнеполитических инициатив. Берия предлагал ликвидировать социалистическую ГДР и осуществить объединение Германии как миролюбивого демократического буржуазного государства. Мотивировал он это тем, что ГДР, требующая от нас повседневной помощи, — это гиря на ногах советской экономики. А объединенная Германия будет навеки благодарна СССР за согласие на ее объединение и оКажет нашей стране экономическую помощь. На мировой арене такая 1Ърмания служила бы противовесом США и Великобри-

• тании.

Против этой инициативы Берии выступил Молотов, ^поддержанный Хрущевым. Эти деятели полагали, что социалистическая Восточная Германия будет служить привлекательной витриной, демонстрирующей преимуще-- сгво «социалистического образа жизни», и своим приме-

* ром увлечет пролетариат Западной Европы и не только ^ Европы.

f Парадокс здесь заключался в том, что все получилось :.точно наоборот, Западная Германия стала витриной для ^Восточной. Началось массовое бегство немцев с востока |йа запад, а не в обратном направлении. Более того, в июне ! 1953 года в Восточной Германии началось восстание, побеленное советскими войсками. И «наводить порядок» игам Президиум ЦК КПСС послал именно Берию, который уже предложил отдать Восточную Германию Западу. ||V товарищи по Президиуму воспользовались отсутствием Берии, и заговор против него вступил в решающую |?фазу. Существует даже версия, высказывавшаяся и в пе-рати, что восстание в Восточной Германии было спровоцировано Хрущевым, Маленковым и Молотовым для ‘того, чтобы отправить на его подавление Берию именно р это время.

л Впоследствии советские руководители соглашались на объединение Германии по принципу «одна страна — две системы», то есть ГДР и ФРГ станут двумя частями нового государства, с сохранением социализма в одной части и капитализма в другой. А уж каковы будут перспективы социализма в соревновании с капитализмом — пусть об этом думают немецкие коммунисты. Но Горбачев просто сдал ГДР Западу.

Берия, как и Сталин, был против расчленения Германии, потому что тогда главным для немцев станет стремление к воссоединению. Но Берия также полагал, что нам не следует аннексировать Восточную Пруссию, достаточно было бы создать там наши военные базы. А лучше всего, по его мнению, было бы для СССР вернуться к старым границам 1937 года.

Мне кажется существенным такой аргумент против позиции Берии в германском вопросе. Известно, что жители ГДР сразу после объединения Германии поддались чувству эйфории, но для большинства их вскоре наступило отрезвление. Несмотря на то, что Западная Германия вложила в экономику бывшей ГДР триллионы марок, восточные земли остаются менее развитыми, там выше безработица, ниже жизненный уровень населения. Но главное не в этом. И сегодня, спустя много лет, восточные немцы («осси», как пренебрежительно называют их на западе страны) в большинстве своем сожалеют о потере тех социальных благ, которые они имели в ГДР, и презирают своих западных собратьев («весси») за их бездуховность и тупую погоню за материальными благами. Западные немцы платят им плохо скрываемой ненавистью. Иными словами, социализм в ГДР пустил глубокие корни, и если бы не предательство горбачевской клики, еще неизвестно, как пошло бы развитие Центральной Европы.

Расчет Берии на то, что объединенная буржуазная Германия станет нейтральной страной, подобно Австрии, вряд ли оправдался бы. Слишком велика была заинтересованность правящих кругов США в превращении Германии в мощную военную силу, способную противостоять Советскому Союзу в конфликте, который обе противостоящие стороны считали почти неизбежным (надеюсь, я не раскрою военной тайны, если скажу, что советский Генеральный штаб разрабатывал планы выхода наших танковых колонн к Ла-Маншу в ответ на планы нанесения американцами ударов по крупнейшим городам СССР).

Берия считал, что и в других странах Восточной Европы не следует насаждать социализм советского образца. В частности, он отговорил Сталина проводить в Польше коллективизацию. По его мнению, лучше иметь в Польше не коммунистическое, а лояльное к СССР коалиционное правительство, в которое вошли бы и деятели окопавшегося в Лондоне эмигрантского Кабинета министров. Дескать, те деятели вообще ничего делать не могут, а потому надо дать им почетные должности, на которых они доживали бы свой век.

Еще до войны, когда решалась судьба пленных польских офицеров, находившихся в советских лагерях и 'свозимых в Катынь, Берия предлагал сохранить эту силу чтобы использовать для создания союзной нам польской ^армии в случае, если Германия нападет на СССР. Но Ворошилов, Маленков, Жданов, Молотов и Каганович видели будущую Польшу только