Одиночество смелых - Роберто Савьяно Страница 50

Даже от дома. Перелеты в США, поездки в Рим, постоянные посещения тюрем в разных странах, где он допрашивает подозреваемых и сотрудничающих со следствием… Пожалуй, лучше всего его бестелесную, смутную тень в рамках личной жизни описывает слово «отсутствие». Если до недавнего времени он мог быть уверен в будущем с Франческой посреди этой круговерти континентов, то теперь и эта уверенность начала блекнуть. Франческа уже не девочка, она вправе рассчитывать на мужчину, с которым можно разделить горести и радости повседневной жизни. А он, хотя горестей у него немало, все менее способен делиться ими. Или выслушивать рассказы о ее горестях, которых, конечно, тоже хватает. Когда им случается работать вместе – например, если в делах мафии замешан несовершеннолетний, – он скорее грустит, чем радуется, ведь рабочий стол – единственное, что они делят.

– Синьор Бушетта, в настоящий момент я не могу взять на себя никаких обязательств в отношении вас, не могу дать обещаний по поводу исхода вашего дела. Но парламент, возможно, одобрит закон, который дает определенные преимущества тем, кто сотрудничает со следствием. Может быть, вы подумаете…

– А, так, по-вашему, я ради этого должен сотрудничать? Ради… преимуществ?

Если этот человек и в самом деле решится «запеть», то бывший мэр Палермо, Сальво Лима, наконец-то попадет в руки антимафиозного пула. Имя Лимы уже не раз всплывало в информационных отчетах и судебных актах по процессам против мафиозных группировок. Он доверенное лицо Джулио Андреотти, председателя Совета министров, предводителя Христианско-демократической партии и, похоже, связующее звено между сицилийскими семьями и государственной системой. Под ним двоюродные братья Нино и Игнацио Сальво, еще ниже мафиозные предприниматели, такие как Ло Прести и Франческо Вассалло, а в самом низу те, кто носит винтовку на плече. Такая цепочка подчинения, вероятно, многократно повторяется. Вот только Лима кажется неприкасаемым, как и его кузены Сальво. Первые донесения, связывающие его с мафиозными группировками, восходят, по крайней мере, к 1963 году. Чезаре Терранова и Пио Ла Торре писали об этом в судебных актах и политических докладах. В 1974 году экономист Паоло Силос Лабини лично передал Джулио Андреотти заявление о выходе из состава научно-технического комитета Министерства бюджета, когда тот назначил Сальво Лиму заместителем министра. В то время следователи направили уже четыре запроса на открытие дела против Лимы за растрату государственных средств, использование служебного положения в личных целях, конфликт интересов и дачу ложных показаний. Андреотти отмахнулся от ученого, даже не дав ему закончить. Силос Лабини разговаривал об этом с Альдо Моро, предшественником Андреотти на посту главы правительства, который чистосердечно ему ответил, что Лима «слишком силен и слишком опасен», чтобы пытаться устранить его.

– Бушетта, вы сами решаете, зачем вам это нужно, нам бы только хотелось вступить с вами в диалог…

– Я не «пентито», синьор Фальконе. Я всегда уважал семью, всегда был ей предан. Скорее, это семья… – Он жестикулирует, не зная, как продолжить. – Ну ладно, не будем об этом.

– Прошу вас, продолжайте.

– Нет, синьор Фальконе. Лучше не надо, поверьте. Я сказал вам все, что мог. И потом… – он горько смеется, – на это ушла бы вся ночь. А сейчас, если позволите, закончим, я очень устал. Плохо спал.

– Все впустую, Джова.

Они выходят из Федерального суда. Солнце уже вовсю жарит. Джерачи и Фальконе идут к поджидающему их автомобилю, прикрывая глаза от солнца.

– Приехать, конечно, стоило. Но ведь Бушетта не единственный такой.

Один полицейский открывает дверь Джерачи, другой – Фальконе. Они устраиваются на сиденьях, и автомобиль встраивается в шумный поток машин Рио-де-Жанейро.

– Мы с ним еще встретимся, вот увидишь.

– Думаешь? – Джерачи хмурится.

Джованни не отрывает взгляда от цепочки с крестиком, свисающей с зеркальца заднего вида. Интересно, на что сейчас смотрит Франческа? Наверное, на какие-нибудь важные бумаги. А может быть, на спагетти с морскими ежами, что куда лучше. Джованни искренне надеется, что так оно и есть.

– Есть хочешь, Винче? Перекусим?

27. Нинни

Азинара, 1985 год

– Смотри! Видишь, какая у него форма?!

Лопасти вертолета дьявольски шумят. Фальконе и Борселлино смотрят вниз, один справа, другой слева, и говорят в микрофоны, соединенные с большими черными наушниками.

– Видишь?! – повторяет Джованни.

Паоло кивает.

– Знаешь, почему у него такая форма?

Паоло качает головой.

Фальконе отвечает на сицилийском диалекте:

– Потому что Геркулес взял кончик Сардинии в руку, сильно-сильно сжал и оторвал кусочек. Видишь три бухты?

Паоло кивает. Сценический эффект ошеломительный: глядя на очертания острова Азинара, и правда можно подумать, будто гигантская рука сжала северо-западный край Сардинии так сильно, что кусочек оторвался.

– Это форма пальцев Геркулеса.

Позади сидят трое детей Паоло – Манфреди, Лючия и маленькая Фьямметта. А еще дальше Франческа, его мать, и Аньезе, жена. Вид чарующий, вода прозрачная как стекло. Видно, как по холмам острова прогуливаются дикие животные: белые ослики, муфлоны с длинными, витыми рогами, а море вокруг спокойное, только кое-где процарапано складками от легкого ветерка.

– Может, не стоило сразу надевать купальник! – кричит Джованни, полуобернувшись к последнему ряду.

– Жарко! – отвечает Франческа. – Сейчас же август!

– Ох я несчастный! – качает головой Джованни.

– Хочешь прыгнуть? А? Ты хочешь прыгнуть отсюда?

Дети смеются.

– Папа, мы пойдем в картинг? – спрашивает Манфреди, который надел очки-авиаторы «Рэй-Бэн», чтобы походить на пилота.

– Да! – кричит Паоло.

Джованни хмурит брови. Может быть, он чего-то не понял, потому что, пока не доказано иное, картингов на Азинаре нет. Странная какая-то модель вертолета, Джованни таких никогда раньше не видел. Похожа на гибрид туристического и военного. Сиденья как в маршрутке. Воздух чудесный. Запах моря доносится до кабины. Белая рубашка надувается и развевается на груди Джованни, как флаг. Прямо под вертолетом белый домик с большой верандой. Сразу за верандой начинается песок. Между домиком и песком не больше тридцати метров.

– Ты в плавках?! – кричит Франческа.

Джованни не помнит. Приходится продеть руку под ремень, чтобы проверить. Плавок нет. Он жестом показывает это.

– Надень их!

– Но как?!

– Надевай! – кричит и Аньезе. – Мы сейчас прыгнем!

– Дааа! – присоединяется Фьямметта. Глаза слепит от ее светлых волос, на которые падает солнечный свет.

– Но как?!

– Я в плавках! – докладывает Паоло. И правда, он каким-то образом разделся и остался в одних плавках.

– Да что вы творите?! – кричит Джованни.

– Раааз! Двааа! Три!

Все прыгают с вертолета. Только он остается на борту, наблюдая, как остальные летят вниз, высота метров сто, не меньше. Он поднимает глаза к кабине пилота и видит, что там никого. В вертолете остался он один. Но по какой-то странной причине вертолет продолжает лететь со своим