Одиночество смелых - Роберто Савьяно Страница 16

Семейную пару Фальконе в здешних краях заметили. Они переехали в Трапани десять лет назад, тогда они уже были женаты. Джованни раньше служил мировым судьей в Лентини, местечке рядом с Сиракузой, откуда перевелся с большой радостью, потому что там в суде работали всего три человека; Рита – учительница начальной школы, она называет себя агностиком и придерживается левых взглядов на определенные политические вопросы. Жены любят поговорить с ней, да и мужья тоже. Обаятельная и привлекательная брюнетка. Очень отличается от своего мужа, который обаятельный только изредка, когда ему этого захочется. Всего лишь несколько дней назад посреди вечеринки, куда Джованни пригласили вместе с Ритой, хозяйка дома Марина Паче Лампиази подошла к нему спросить, все ли с ним в порядке. А он словно остолбенел. Будто в кататонию впал.

И такое уже не в первый раз. На вечеринках Джованни часто отходит в сторонку и наблюдает. Некоторые говорят, что он «сверлит» присутствующих взглядом, будто размышляет о чем-то, но своими мыслями не делится, они остаются заперты у него в голове. А потом он внезапно выходит из столбняка, шутит – так, как только он умеет, и включается в общую игру.

В общественное животное Джованни превращается ради Риты – вернее сказать, пытается, с переменным успехом. Ради нее он даже организует ужины и коктейли, превращая дом Фальконе в один из тех салонов, где добрые люди Трапани собираются вкусно поесть и выпить сицилийского вина, что располагает к более-менее искренней беседе. В конце концов, познакомились они в далеком 1962-м как раз на вечеринке. А два года спустя стали мужем и женой.

Они странным образом подходят друг другу, это одна из тех пар, где непонятно, мешают им их огромные различия или именно благодаря этим различиям они и живут в гармонии. Как бы то ни было, Джованни никогда не сомневался, что Рита Бонничи – женщина всей его жизни. Он в нее по уши влюблен. Некоторые сомнения есть у его родителей и иногда у сестер, Анны и Марии, хотя ни одна из них не говорит об этом вслух – по крайней мере, в его присутствии.

Артуро Фальконе родился в 1904-м, а скончался в этом году. Он возглавлял Лабораторию гигиены и профилактики Коммуны Палермо. Надежный человек, достаточно открытый по одним вопросам, но решительно закрытый по другим. Он позволил Джованни исполнить свою мечту и четыре месяца проучиться на курсах в Морской академии Ливорно. Но только при одном условии: «Становись морским инженером. Если думаешь о военной карьере, знай, что я решительно против». Когда Джованни сдал все экзамены, прошел письменные испытания и медосмотр, руководители решили, что он обладает большими способностями к командованию и координированию действий, а следовательно, его ждет будущее офицера флота. Его любовь к морю подпитывалась литературой, романами Конрада и вечной мечтой о дальних плаваниях, которые одни только давали возможность обрести земной покой, не ступая на землю. Джованни сообщил отцу, к чему его готовят начальники. Тот ответил: «Ждем тебя в Университете Палермо». Четыре года спустя Джованни получил диплом юриста и начал работать в судебной системе.

Мать Джованни, Луиза, родилась в 1907 году в семье известного гинеколога. Она называет себя фашисткой, но ее политические убеждения – скорее, твердое следование моральным и религиозными ценностям, которые она считает неоспоримыми. Никакая Луиза не фашистка. Она только опасается, что с продвижением левых партий потеряются принципы ее воспитания. Семья, церковь, честность, моральная стойкость. Когда Джованни подписал манифест в защиту кампании по разрешению разводов, записался в комитет и участвовал в дебатах на эту тему, мать не очень-то хорошо восприняла это. Анна, Мария и Луиза никогда не препятствовали связи Риты и Джованни, но питали убеждение, что именно это послужило причиной или по меньшей мере стимулом для его энергичного поворота налево.

С другой стороны, Джованни никогда не привносил политику в суд, хотя кое-кто на это и намекает. Как, например, в последнее время – после приговора о банкротстве предпринимателя Леонардо Рао. В ходе расследования было выявлено, что обвиняемый, уже находясь на пороге банкротства, вел частные переговоры с банками по поводу собственных долгов, чтобы дело как раз таки не закончилось заявлением о несостоятельности. Пострадали бы, однако, мелкие кредиторы, оказавшись брошенными на произвол судьбы. Приговор Фальконе открыл дорогу процессу ликвидации имущества и возврата денег всем кредиторам, вне зависимости от того, насколько они крупные. В обществе Трапани многие растерялись, в тех же салонах, которые Джованни с Ритой любят посещать, этот приговор восприняли как политический жест. Но для Джованни Фальконе в правильном применении закона нет ничего политического.

Рита и Джованни живут в красивой квартире в Палаццо Венути, современном светлом здании с красными полосками, которые опоясывают фасад, проходя под каждым балконом с видом на виа Формика. От улицы вход в дом отделяет портик. Перед домом постоянно ряд припаркованных автомобилей. По большей части они принадлежат жильцам. Кое-кто из жильцов, как тот же Фальконе, судебные магистраты. Отсюда до пляжа идти минут двадцать пешком.

Рита занята последними приготовлениями, гости придут через час. Стол уже накрыт. Она то и дело заходит на кухню и возвращается с блюдами закусок. Анчоусы, салат с осьминогом и пара глубоких тарелок с маленькими аранчини[14], фаршированными мясом.

– Ты в этом убежден? Важно, чтобы ты был в этом убежден, – говорит она, возвращаясь в кухню.

Последние слова на расстоянии уже плохо слышны, но Джованни понимает их смысл. Он сидит на диване и читает документы, которые принес домой из суда. Очки на кончике носа, рубашка натянута на животе, который только частично удается усмирить благодаря спорту. Рита возвращается из кухни с хлебом, который надо нарезать.

– Если ты в этом убежден…

– А тебе бы этого хотелось?

– А я-то тут при чем?

– Конечно, ты тут при чем.

– Но почему? Впрочем, да, я была бы довольна. Если ты этого хочешь.

Дело в том, что Джованни еще не знает, хочет ли он этого. Он отрывает глаза от своих бумаг.

– Я не знаю. – Смотрит на жену. Пожимает плечами, вздыхает и снова принимается за чтение. – Я не знаю. Наверное, да.

– Ты же разделяешь их ценности? И люди тебе эти нравятся, так что… – говорит она, садясь рядом с ним.

Джованни предложили выступить кандидатом