Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь Страница 12

class="p"> После показа поэт Стус, резкий, похожий на какого-нибудь популярного французского киноактера 60-х, снова кричит: «Почему все молчат! Позор!» Но зрители спокойно расходятся, КГБ никого не задерживает. Никто не предвидит катастрофы, и режиссер даже идет с друзьями отмечать удачную премьеру. Он не ожидал, что его друг Дзюба устроит в кинотеатре акцию протеста, но не придает этому событию большого значения. Хотя произошедшее в этот вечер — что-то из ряда вон выходящее по советским меркам. 

Правда, уже очень скоро наступают последствия. Дзюбу и Чорновила выгоняют с работы, а Стуса отчисляют из аспирантуры. А еще проблемы возникают у режиссера Параджанова: его фильм «Киевские фрески», работа над которым уже идет, закрывают. И это несмотря на то, что весь следующий год «Тени забытых предков» будут получать призы разных международных фестивалей. 

Сергею Параджанову 41 год. Он армянин, родился и вырос в Грузии, учился в Москве, а после окончания института кинематографии был распределен в Киев. Он живет в Украине уже 13 лет, внимательно изучает народную культуру, близко дружит с местными художниками. Его первые работы были посредственным соцреализмом: шаблонные советские герои перевоспитывали сбившихся с пути товарищей. Но в 1964-м он вдруг все поменял — и снял фильм, вызывающе непохожий на что-либо советское. 

А еще у Параджанова есть секрет. Он гей. В Советском Союзе это уголовно наказуемое преступление. И в молодости у Сергея уже были связанные с этим проблемы. В 1948 году у него на родине, в Грузии, как и во всем СССР, начались гонения на космополитов. Одной из жертв репрессий стал офицер госбезопасности, глава грузинского общества культурных связей, а также бывший любовник Параджанова. Уголовное дело завели против всех, в связи с кем признался обвиняемый, в том числе против 24-летнего Сергея, тогда еще студента. Его приговорили к пяти годам, но через несколько месяцев по ходатайству преподавателей из Москвы отпустили.

Параджанов — человек крайне открытый и общительный. Он считает, что все самое страшное в его жизни позади, и не подозревает, что в КГБ к нему уже внимательно присматриваются.

Гость из Праги

В 1967 году в жизни Солженицына происходит одно важное знакомство. Он узнаёт, что в Рязань с концертом приезжает знаменитый советский виолончелист Мстислав Ростропович. Обычно писатель не любит отрываться от работы, но в этот раз решает купить билет. 

Ростроповичу перед концертом рассказывают, что в зале среди слушателей присутствует уже опальный на тот момент писатель. Музыканту очень хочется познакомиться с автором «Одного дня Ивана Денисовича», он узнаёт его адрес в Рязани и отправляется к нему в гости. Солженицын и Ростропович общаются все утро, а под конец договариваются увидеться в Москве. Это знакомство сильно повлияет на судьбы обоих. 

В том же 1967 году Раиса Горбачёва защищает кандидатскую диссертацию на тему «Формирование новых черт быта колхозного крестьянства». По сути, это работа по социологии, однако социологии как таковой в СССР в тот момент еще не существует, поэтому аспирантка Горбачёва довольно сильно рискует, выбирая такую нестандартную тему. Никакого научного марксизма-ленинизма, а вместо этого попытка проанализировать реальную жизнь. 

Ее муж тем временем продвигается по карьерной лестнице. Семь лет он работает в комсомоле — это советская молодежная коммунистическая организация, кузница кадров для партии. А с 1966 года он возглавляет партийную организацию Ставрополя, то есть фактически становится мэром города. Но распределение ролей в семье Горбачёвых складывается такое: Михаил — практик, он зарабатывает деньги, а Раиса — интеллектуалка, она читает книги и интересуется театром. Если у них возникает спор, то она полушутя напоминает ему: «Миша, у тебя в школе была всего лишь серебряная медаль». 

В 1967 году в Ставрополь к Горбачёвым приезжает давний друг и однокурсник Михаила, чех Зденек Млынарж. 

Когда они познакомились в 1950 году, Зденек был убежденным сталинистом. Например, однажды он напугал своего преподавателя по юриспруденции утверждением, что в случае антигосударственных преступлений принцип презумпции невиновности не применяется. Профессор все же не согласился с ретивым студентом, хотя и рисковал, что кто-то из присутствующих напишет на него донос и у него будут неприятности.

Но в ходе обучения Зденек вдруг начал замечать нечто, отчего его святая вера в Сталина и коммунизм стала колебаться. 

Например, Млынарж вместе с соседями по общежитию, в том числе Горбачёвым, часто выпивали. Появление бутылки водки, будет вспоминать он, уже являлось достойным поводом для праздника. Студент из Чехословакии обратил внимание, что в таких случаях их старшие товарищи обычно переворачивали висящий на стене портрет Сталина: к обратной стороне была приклеена эротическая картинка из дореволюционного журнала начала ХХ века. «Только после этого я понял, какую роль в жизни советского человека играет водка: она позволяет хоть на время забыть о действительности, создает иллюзию свободы. Нормальное, открытое человеческое общение начиналось только под воздействием алкоголя», — напишет Млынарж в воспоминаниях.

В ходе таких разговоров он вдруг осознал, насколько несчастны и несвободны жители «самой свободной страны», с которой его родная Чехословакия должна была брать пример. 

Когда в марте 1953-го Сталин умер, они с Мишей Горбачёвым вместе ходили проститься с великим вождем — и их чуть не задавили в толчее, а Зденеку порвали в клочья пальто. Но его поразило даже не это: «Толпа, в которой я провел несколько часов и которая продвигалась к гробу Сталина, не думала о нем. Это не были люди, подавленные скорбью… Там, где было посвободней, люди шутили и разговаривали как идущие на футбольный матч. Кто-то воровал, кто-то лез под юбку, некоторые пили водку прямо из горла. Это была толпа, сплоченная волей не пропустить зрелища».

Потом, после ХХ съезда, начались разоблачения сталинских преступлений. «Тогдашняя советская молодежь сама часто не сознавала, как глубоко и трагически отразился на ней сталинский террор», — рассказывает Млынарж. У них с Горбачёвым был однокурсник, активный комсомолец, один из тех немногих, кто еще не растратил истинной веры в коммунизм. На семинарах по марксизму-ленинизму он горячо и убежденно произносил штампы, обличающие троцкистов, агентов империализма и других врагов народа. И вдруг с началом хрущёвской оттепели ему вручили документы о реабилитации родителей, которые были осуждены за троцкизм и погибли в лагерях. Студент даже не знал, что в детстве был усыновлен четой партийных функционеров и вырос в чужой семье. Внезапные новости вызвали у него серьезное психическое расстройство.

Но больше всего Зденека поражало, насколько Советское государство не соответствовало его представлениям о социализме: «Чванство советских бюрократов, их пренебрежение к стоящим в бесконечных очередях за какими-то жалкими «бумажками» просителям, их бескультурье, бездарность и высокомерие — всего этого мы в Чехословакии никогда в жизни не видели».

После обучения в МГУ Зденек вернулся на родину с совсем другими политическими убеждениями. «Мы ехали в Москву с мечтой увидеть свое будущее. Его-то мы и увидели. Но именно с этим было труднее всего примириться». 

По возвращении в Чехословакию Млынарж попал на работу в Генпрокуратуру, но остаться там не смог. Он узнал, что его коллеги совсем недавно участвовали в показательных политических процессах наподобие сталинских. Им приходилось, как актерам, заучивать наизусть бессмысленные судебные речи, которые сами они считали абсурдными, и приговаривать невинных людей к смертной казни. 

Полный отвращения Млынарж переходит на работу