Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой Страница 7

После отмены в 1861 году крепостного права освобожденным крестьянам зачастую предоставляли земли на Кавказе за счет вытеснения живших на них непокорных черкесов, чеченцев, ногайцев и аварцев, которым предлагалось переселяться на равнинные земли, а в случае несогласия эмигрировать в Османскую империю.

Причин массового переселения черкесов было много: это страх подвергнуться резне, репрессиям, угроза насильственного обращения в христианство, нежелание оказаться на службе в русской армии, угроза высылки в Сибирь, колонизация региона казачьими переселенцами и, конечно же, влияние османской пропаганды.

При этом действовала и русская пропаганда. Черкесские рабы, опираясь на предписания ислама, выступали против аристократии, состоявшей из пши и уорков, и видели в России гаранта своей свободы. Так, еще до Кавказской войны, в 1807–1809 годах, по региону прокатились локальные антифеодальные восстания, рабы жгли деревни, убивали бывших владельцев и угоняли тысячи голов скота на русскую границу.

Город Моздок, основанный русскими на востоке Черкесии, превратился в оплот бежавших в Россию черкесских рабов, получавших свободу при обращении в христианство. Этот факт, безусловно, выводил из себя кабардинских феодалов. Впрочем, некоторые князья также выбирали сторону России: в частности, князь шапсугов в западной Черкесии Али Шеретлуков, не желая быть уравненным с крестьянами, отправил прошение в Петербург о подданстве и переселении на север, за Кубань, и Павел I удовлетворил его ходатайство.

Черкесам, не желавшим подчиниться и перейти в христианство, ничего не оставалось, кроме как уходить все дальше в горы или добровольно-принудительно переселяться в Османскую империю. Османские власти, понимая, что потеряли Черкесию как сферу влияния, стали проводить политику, побуждающую к переселению оставшихся черкесов на территорию Османской империи. На Кавказе неудержимое продвижение русских на юг остановить не удалось.

Беженцы массово покидали насиженные места, отправляясь к Черному морю и далее – в Османскую империю. Русский офицер Иван Дроздов так описывал бедствия черкесов, направлявшихся в Сочи: «Группа черкесов – мужчины, женщины, дети, старики – в изнеможении от голода и болезней, едва передвигаясь, словно живые мертвецы, подверглась нападению собак, которые рвали их заживо».

Женщинам и детям, потерявшим семьи и близких, приходилось выбирать между смертью от нищеты и голода и жизнью в рабстве. Лейла Саз описывает это так:

Во время массовой миграции черкесов эти несчастные прибыли в таком количестве, что многие, не имея возможности прокормить детей, за бесценок их продавали. И все, даже семьи со средним достатком, приобрели себе в дом по нескольку рабов.

Зимой 1863 года в Трабзоне, одном из портов Османской империи, ежедневно умирали от двадцати до пятидесяти черкесов, весной это число порой достигало 500 человек. В этих условиях большинство приехавших, независимо от прежнего статуса, помимо воли становились рабами. Итальянский историк Фабио Грасси свидетельствует, что в те годы кабинет шейх-уль-ислама был завален жалобами тех, кто пытался добиться возвращения им статуса свободных людей, утверждая, что были проданы в рабство незаконно.

После Адрианопольского мира 1829 года черкесы, поступившие на службу в османскую армию и поднявшиеся до ранга пашей, начали активно привлекать десятки тысяч молодых соплеменников на службу в армию или жандармерию, дабы усилить свое влияние в Стамбуле и при дворе. Политика черкесских пашей оказалась успешной: вскоре черкесы уже сражались на передовой и гибли за государство, языка которого даже не знали.

Так черкесы, никогда официально не подчинявшиеся Османской империи, в одночасье стали ее подданными. Несмотря на сложности адаптации к социальным и культурным нормам османского общества, они быстро нашли себе место в военных и административных структурах империи. Белые рабы, некогда проданные черкесскими беями и ставшие родственниками османской династии, мобилизовались, чтобы помочь десяткам тысяч черкесов, перемещенным на османские земли. Благодаря отношениям, установленным через белых рабов, интеграция черкесских беженцев в османскую государственную систему прошла относительно гладко.

Связи кавказских рабов с аристократией и властной элитой способствовали сохранению господства османского правящего класса и гарантировали преданное служение черкесов османскому государству. Рожденные в Османской империи потомки черкесских рабов начали сами обзаводиться хозяйством и в некоторых случаях выступали посредниками между недавно прибывшими черкесами и Стамбулом.

Занимавшиеся во время Крымской войны работорговлей черкесские князья были обеспокоены указами, по которым союзный и османский флот взяли под контроль вывоз рабов с Кавказа. Ахмет Джевдет-паша связывал относительное безразличие черкесов к Крымской войне как с ограничениями на работорговлю, так и с тем, что османские чиновники, направленные на Кавказ, чтобы поддерживать борьбу черкесов, сами некогда были рабами, поднявшимися до положения пашей.

«Черкесы не доверяли рабам, которых они продали, и не проявляли никакого уважения к славе или титулам типа „бей“ или „паша“, которыми мы их наделили». Как только англичане пристали к черкесским берегам, их первым указанием был запрет на продажу в рабство как мужчин, так и женщин. Для черкесской знати не было никакой разницы между русскими и англичанами, если им приходилось отказываться от своих древних обычаев и традиций.

Черкесские феодалы не могли смириться с тем, что проданные ими рабы, преуспев в стамбульских военных школах, возвращались на Кавказ в звании паши. Они не только отказывались слушать бывших рабов, но даже не считали нужным вступать с ними в диалог. И хотя такое поведение считалось неприемлемым по политическим и военным нормам того времени, феодалы действовали в соответствии с обычаями и традициями, в которых выросли.

Возможность, представленная Крымской войной, была упущена по многим причинам, в том числе из‑за проблем между беями и рабами. Хотя Россия потерпела поражение и была вынуждена вывести флот из Черного моря, война только ускорила колонизацию и подчинение Черкесии в 1856–1864 годах.

Великобритания на протяжении многих лет поддерживала отношения с черкесами, оказывая военную помощь, направляя в регион агентов, которые выдавали себя за торговцев и выступали организаторами сопротивления России. Черкесам было достаточно появления хотя бы одного британского военного корабля, чтобы возобновить борьбу.

Влиятельный британский чиновник Эдмунд Спенсер, прибывший в Черкесию в 1830 году, вскоре после подписания Адрианопольского мира, пытался побудить британские власти оказывать черкесам большую поддержку. Интерес англичан к Кавказу заключался не только в предотвращении продвижения Российской империи к теплым морям. С конца 1840‑х годов стало очевидным, что британские власти пытались, напрямую или косвенно, влиять на Высокую Порту, убеждая ее принять меры, ограничивающие поток рабов в империю.

В 1857 году в Османской империи был издан указ, запрещавший торговлю африканскими рабами по всей стране, кроме Хиджаза. В 1880 году был подписан англо-османский договор о пресечении работорговли из Африки; в 1890 году османское правительство подписало Брюссельский договор, запрещавший торговлю рабами из Африки.

Англичане предпринимали меры, направленные скорее на предотвращение работорговли, чем на уничтожение самого института рабства, существовавшего в различных формах по всему миру. С этой целью они пытались оказать давление на османское правительство, чтобы добиться двустороннего соглашения, предоставляющего британскому флоту право досмотра и конфискации грузов на османских кораблях.

С 1850‑х годов англичане использовали вопрос работорговли как предлог для вмешательства во внутренние дела Османской империи. Османские государственные деятели в попытке сдержать британское давление совершили искусный маневр, запретив черную работорговлю, но благополучие дворцов, гаремов и особняков по-прежнему держалось на труде белых рабов. Государственные деятели Османской империи саботировали попытки вмешательства в торговлю белыми рабами и систему гаремов, одновременно пытаясь смягчить условия рабства с помощью судебных и правоохранительных реформ. При этом сами реформаторы были связаны с работорговлей и являлись рабовладельцами, если не сами, то через жен. Жена Мехмеда Эмина Али-паши (1815–1871), одной из ключевых фигур периода Танзимата, занималась