"А жить хочется! И писать!.." - Иван Петрович Шамякин Страница 6

В «Звяздзе» дан средний заработок по профессиям. Художественная интеллигенция — на последнем месте, 32 тысячи. А прожиточный минимум — 34. Вот и живи!

После нелегких раздумий отдал Гурису биографическую справку для фонда поддержки творческой интеллигенции. К дьяволу принципы, если хочется кушать!

Помогут? Если это будут решать в Москве, в правлении, где Аксенов и Казакова, то не помогут. А могут бросить мелочь, чтобы унизить: что, дожил со своим президентом? Дожил. Не я один. Президент делает ошибку, сажая летописцев на голодный паек.

8 октября 2000 г.

Гибнут наши фонды и комитеты. Комитет мира, где я президент (ух ты!) совсем захирел: всего два человека в штате, Иван Кириченко и Тамара Викентьевна Корженевская — бухгалтер и делопроизводитель. Напрасно А. Лукашенко не поддерживает подобные общественные организации. Полнокровные, со средствами, они могли бы хорошо помогать власти. Фонд культуры! Звучит! А возможности его? Еще обиднее за Союз писателей. Могучий идеологический центр был! И это понимали даже не очень образованные генсеки вроде Хрущева. И умный Машеров понимал. И как поддерживал нас! Спасибо тебе, Петр Миронович! Народ помнит тебя! Слава тебе!

12 октября 2000 г.

15-го — выборы в Палату представителей Национального собрания. Очень слабо ведется агитация за кандидатов. Кто по нашему округу, не знают ни Сергей, ни Алеся. А сегодня в почтовом ящике листовка «Молодого фронта»: «Молодежь не пойдет на выборы!» «Выборы — это лагерный приказ населению: «вы — рабы!»

Ах, как остроумно! Какая глупость. Такими глупостями они хотят сорвать выборы? Наивные.

Сегодня на последней сессии Лукашенко хвалил парламент. Работали депутаты хорошо. Но разумной оппозиции политике Президента им не хватало.

15 октября 2000 г.

Вчера Ванечке исполнилось три годика. Праздник. Я радуюсь. Приехал второй дедушка — Владимир Николаевич. После торжественного обеда в честь Вани приехали Татьяна и Вячеслав. Снова стол. Очень жалел, что не приехала Маша — крестная мать Ванечки.

Сегодня вышел погулять. В парке встретил Э. Скобелева. Он ждал Пташникова. Друзья? На какой почве? Пташников хороший писатель, но и хитрован классический. Мне он испортил настроение — язвил. Вспомнили Некляева; Пташников — мне:

— Ваш друг.

— Какой он мне друг?

— Вы его предложили.

— Не предлагал я его в председатели.

— Не в председатели — в комиссию.

— В какую комиссию? Когда?

— По связям с русским Союзом писателей.

Когда то было! Ничего не помню, а Пташников помнит.

О Буравкине. И снова:

— Ваш друг.

— Какой он мне друг?

— По ЦК.

О Боже! Что за логика? Все члены ЦК мои друзья?

28 октября 2000 г.

Позвонил Гальперовичу. Он сообщил, что к моему юбилею создана комиссия под председательством Ермошина. Таков уровень. Не верю. По-моему, Наум произвел художественный свист. К семидесятилетию Коласа не было такой комиссии.

А если правда, то она пугает меня. Устроят мероприятие, а у меня нет сил, нет денег на прием, Я хочу тишины. Однако маховик завертелся. Месяц назад В. Теслюк приезжал на дачу снимать обо мне фильм — по заданию Министерства культуры. Неделю назад приезжал домой — доснимать. Жаль, что не снял меня с Ванечкой.

Прочитал мемуары Лидии Смирновой «Моя любовь». Бабуля безжалостна к себе: вторая Пиаф — без счета любовников. Среди них Исаак Дунаевский, режиссер Воинов. Не побоялась привести высказывания коллег: «Эта б… Смирнова всюду пробьется». Была членом партии, секретарем парткома, а теперь плюет на Советскую власть, которая ее, дочь колчаковца, вырастила до народной артистки СССР, лауреата четырех Государственных премий. А актриса она чудесная, очень люблю ее в «Женитьбе Бальзаминова».

4 ноября 2000 г.

В Могилеве проходит фестиваль «Золотой шлягер». В Витебске — «Славянский базар». В Минске какой-то фестиваль. Не слишком ли много их для нашей бедной страны? Тем более, что все они несерьезные, эстрадные. Смотрю по телевизору, кто приехал в Могилев. Восьмидесятипятилетний Зельдин, вечно молодая Гурченко. Хорошо, наверно, им заплатили, если потащились в Могилев.

Исполняем вечное требование бедных: хлеба и зрелищ?

В концерте кто-то пел песню «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь». Да, жизнь — мгновение. Не заметил, как оно пролетело. Надо подбивать бабки. Как? Писать про свою жизнь? Но я уже обсосал ее: воспоминания, дневники, повесть про Машу. Что еще можно написать о себе?

Записывало телевидение к восьмидесятилетию Андрея (Макаенка. — Прим. перев.), которое состоится 12 ноября. Записывали в Союзе писателей. На двери кабинета председателя до сих пор висит табличка «Старшыня СП Някляеу Ул. П.». Два года ... носится по Польше, Финляндии, а табличку боятся снять. О Боже! А если бы его посадили? Тоже висела бы?

7 ноября 2000 г.

83-я годовщина Октября! Какой был праздник! Он и сейчас в моем сердце. Такой революции в истории не было. Она перевернула мир. И мы не смогли защитить такую революцию. 40 тыс. коммунистов смогли взять власть, 19 млн. не смогли ее удержать. Не могу понять до сих пор, как такое могло получиться. Пьяный Ельцин при молчании генсека и президента Горбачева — главный предатель! — в один день развалил партию, советскую власть. Такой контрреволюции тоже не было в истории. И не было случая в просторах огромной страны — СССР, чтобы хоть одни райком, горком или обком, райисполком выступил в защиту партии, власти. Сдались без боя, как бараны. Через неделю после 21 августа меня, члена бюро ЦК, вызвал прокурор относительно обращения в поддержку ГКЧП. Откуда берутся такие прокуроры?

Семьдесят процентов прозаиков, поэтов, драматургов заняты тем, что оплевывают партию, советскую власть, Ленина. Бывший член ЦК, министр, автор поэмы «Ленин думает о Беларуси» аж синеет от ненависти к власти, которая сделала его человеком, поэтом, государственным деятелем. Я, кажется, сгорел бы от стыда и отчаяния, если бы хоть раз плюнул на партию, в которую вступил в начале войны, на власть, на такого руководителя, как Машеров.

Возмущаюсь тем, что жулики захватили народное добро. Кто — Березовс, Гусинский — обеспечат благосостояние народа? Держи карман шире! А чиновники? Никто не думает о стране. Все гребут под себя. У нас их сдерживает бескомпромиссный Лукашенко. Но и его обходят и обводят.

22 ноября 2000 г.

Горячий был вчера день — заседание Рады. Прием новых членов. Планы на 2001 г. И — главное — о председателе