Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой Страница 4

от таких сближений дети, составляя собственность владельца, могли быть с выгодой проданы туркам или обращены в родовых холопов. Иногда владелец сам оказывал честь унаутке и приживал с ней детей, которые также поступали в сословие унаутов. Рабыня не имела права отказываться от сожительства со своим господином, и изнасилование такой женщины не осуждалось обычаем.

Второй тип рабов, известных как пшитли, подпадал под юрисдикцию хабзэ; это означало, что они находились в правовом поле и являлись скорее испольщиками у хозяев, чем рабами. В межплеменных войнах победившие племена не считали побежденных равными себе по статусу; победители делили пленников между собой, тем самым формируя низший класс, называемый пшитлями, то есть «принадлежащими хозяевам». Пшитли были крепостными рабами, платили дань господам и занимались в основном земледелием и скотоводством. У них были свои дома, семьи и поля, при этом половину урожая они отдавали хозяевам.

Унауты были, как правило, военнопленными из чужаков, вторгавшихся в Черкесию, – русскими, казаками или украинцами, в то время как пшитли в основном были пленными, захваченными в межплеменных войнах и столкновениях с соседними народами Кавказа. Чужаки, которых черкесы не добивали на поле боя, но брали в плен и делали рабами-унаутами, зачастую подвергались жестокому обращению. Перспектива быть проданными в один из османских городов (с возможностью освобождения по истечении определенного срока службы) была для унаутов предпочтительнее, чем бессрочное рабство на Кавказе.

Унауты, принадлежавшие к низшему классу рабов на Кавказе, покупались и продавались османскими работорговцами под видом «черкесских рабов», хотя их происхождение было доподлинно неизвестным. Попадая в знатные семьи, они жили более благополучно, чем у себя на родине, хоть им и приходилось играть роль черкесских девушек или юношей. По внешнему виду черкесов и грузин практически невозможно было определить, кто раб, а кто нет, иностранцы и османские чиновники часто не понимали разницы и не имели намерения препятствовать притоку рабов в империю. Так, 29 декабря 1854 года два корабля с черкесскими рабами беспрепятственно прибыли на территорию Османской империи, вопреки запрету султана. В качестве оправдания перед английским консулом паша пояснил, что «не знает, как привести в исполнение указ султана, поскольку ему невдомек, как определить, являются эти люди рабами или нет».

Умение унауток быть верными и желанными женами для своих османских хозяев привело к формированию в османском обществе представления обо всех черкесских невестах как о потенциальных рабынях, независимо от того, из каких семей они происходили, свободных или несвободных. В источниках встречается утверждение, что «на брачном рынке Османской империи черкесские девушки приравнивались к служанкам», однако по меньшей мере половина белых рабынь, продававшихся в Османской империи в качестве черкешенок, не имели даже кавказского происхождения.

Расслоение общества наравне с древними практиками рабовладения существовали у черкесов в отсутствие государственной власти и поддерживались глубоко укоренившимися традициями, которые организовывали жизнь черкесов в непростых условиях Кавказа. Эта система, в отличие от османской, была герметичной и регулировалась собственными строгими законами.

Эти люди строго соблюдали законы о нравственности. Например, если мужчину уличали в запретной связи с женщиной, его судили старейшины племени, редко оставляя безнаказанным. Обычно присуждался крупный штраф, соответствующий обстоятельствам, при которых было совершено преступление, в некоторых случаях виновного отправляли в вечное изгнание. Замужнюю женщину, впавшую в немилость, возвращали родителям, которые в свою очередь продавали ее в рабство; так же поступали и с одинокими женщинами.

Опасаясь возможной смерти от руки хозяина-кавказца, кавказские рабы предпочитали быть проданными османам, что, помимо прочего, давало надежду на перспективу освобождения. Как правило, черкесских рабов привозили в Стамбул сами черкесы, где их передавали в руки турецких работорговцев-посредников. И хотя торговцы черкесскими рабами могли быть разных национальностей, закупкой рабов на Кавказе занимались именно черкесские князья при посредничестве бандитов.

Коллективная память

Черкесы – один из древних автохтонных народов Кавказа, они не родственны соседним славянским, тюркским и персидским народностям. Тысячелетняя родина черкесов находится в пределах сегодняшней Российской Федерации. Исторически черкесы проживали на территориях, которые сегодня относятся к Карачаево-Черкесии, Ставропольскому и Краснодарскому краю, а также находятся в Адыгее и Кабардино-Балкарии. На постсоветской политической карте этот народ поделен на адыгейцев, черкесов, шапсугов и кабардинцев, но представители каждой из этих общин называют себя адыгами, или черкесами.

Основными черкесскими субэтносами были шапсуги, абадзехи, кабардинцы, убыхи, бжедуги, хатукайцы, бесленеевцы, темиргоевцы (точнее, кемиргоевцы), махошевцы, натухайцы и жанеевцы, которые различались между собой по социальной структуре и традициям рабовладения.

К началу XIX века у народов западной Черкесии, а именно у шапсугов, натухайцев, убыхов и абадзехов, которые жили у Черного моря и были подвержены европейскому влиянию, пал феодальный строй. В ходе войн с династиями свободных крестьян феодальные князья были практически уничтожены. Среди народа выделялись несколько крупных династий, но представители ни одной из них не имели княжеского титула и власти. Тем не менее во всех этих племенах были крупные землевладельцы, крестьяне и рабы.

Среди кабардинцев и бесленеевцев, живших в восточной Черкесии, феодализм был еще силен. У абхазов и абазин, соседей черкесов, был царь, которому подчинялись князья-феодалы, поэтому феодальный строй там еще долгое время сохранялся. У каждого из этих князей было в подчинении не менее трех знатных семей, которые также владели собственными земельными наделами, крестьянами и рабами.

Институт рабовладения на Кавказе имел тысячелетнюю историю и являлся неотъемлемой частью местной культуры. Многие свободные и состоятельные семьи крестьян, не будучи родовыми князьями или феодалами, могли владеть рабами для домашнего или иного использования. Когда абхаз или абазин собирался совершить набег, его мать возносила мольбу богу, чтобы тот послал ее сыну «много невольников и большую добычу». Подобные выражения, как и другие приметы рабства, встречаются в культуре и других народов Кавказа, как, впрочем, и у крымских татар.

В первой четверти XVIII века абадзехские феодалы почти утратили свою власть, а классовые различия стали менее выраженными. Однако деградация феодальной системы не означала конца рабовладения. Рабство по сути являло собой структуру, которая возникала как следствие экономических и социальных потребностей и которая могла ослабнуть и исчезнуть только в тот момент, когда эти потребности удовлетворялись. Такая ситуация наблюдалась среди свободного населения у шапсугов, натухайцев и убыхов: свергнув княжеские династии, они продолжали обзаводиться рабами в случае экономической необходимости. Племена натухайцев, шапсугов и убыхов, контролировавшие черноморское побережье Черкесии, активно участвовали в рабовладении и работорговле, держа под контролем важнейшие для работорговли крепости, порты и бухты.

В 1792 году крестьяне племени шапсугов восстали против князей, это восстание было поддержано абадзехами и натухайцами и вскоре переросло в большую гражданскую войну. В результате шапсугская знать, изгнанная со своих земель, сплотилась вокруг бжедугских феодалов. В 1793 году они направили в Петербург посольство с просьбой о помощи в подавлении восстания. При военном участии Российской империи восстание крестьян в Черкесии было подавлено.

В том же 1792 году Екатерина II пожаловала Черноморскому войску земли от Тамани до реки Лабы, и их начали заселять тысячи казаков. После того как императрица заняла сторону дворян-уорков, отряд черноморских казаков с артиллерией присоединился к бжедугскому войску и 10 июля (29 июня) 1796 года выступил в Бзиюкской битве против крестьян-общинников тфокотлей. В итоге кровопролитного сражения победа оказалась на стороне уорков, однако дворяне, в глазах местных племен, опозорили себя приглашением для участия на их стороне третьей силы, да еще и «неверных».

Благодаря своим успехам в гражданской войне шапсуги стали самым уважаемым и внушающим страх племенем в Черкесии. Вмешательство России в их восстание против местной аристократии превратило шапсугов в самого могущественного врага, с каким русские когда-либо сталкивались на Кавказе. В то же