Фридрих Великий - Леопольд фон Ранке Страница 8

Однако в Париже строили совершенно другие планы. Французы собирались по-прежнему воздействовать на германские дела и предпочли вступить в союз с Империей. Отказаться от своих планов в отношении Ганновера они не могли, поскольку это усилило бы безопасность Англии, которой не пришлось бы защищать уязвимые континентальные владения своего короля. Этот вопрос издавна являлся камнем преткновения в отношениях Парижа и Берлина. Пруссия не хотела допустить ни роста, ни полного прекращения французской активности в Германии; союз с Францией был нужен ей для обеспечения собственной безопасности, не более того.

В Париже возвышение Пруссии считали в первую очередь своей собственной заслугой. Тот факт, что старый союзник собирался воспретить им действия на важном театре предстоящей большой войны, вызвал очень болезненную реакцию при дворе Людовика XV. По совету маркизы Помпадур, своей фаворитки, которая одновременно была чем-то вроде первого министра, французский король благожелательно отнесся к австрийской инициативе. В Вене обещали в обмен на помощь в возвращении Силезии предоставить Франции свободу рук в действиях против Ганновера. Прусский король не ожидал, что французы зайдут так далеко в своих враждебных действиях. Однако он видел опасность, которая теперь грозила удвоиться: Австрия, Россия и Саксония оставались в союзе против него, теперь к ним могла примкнуть и Франция.

Такова была судьба Фридриха II: находясь в центре европейской системы, он должен был защищать завоеванное в борьбе то с одной, то с другой коалицией противников. В изменившихся условиях имелось, по крайней мере, то преимущество, что союз с Британией и Ганновером являлся в определенном смысле более естественным — с этой стороны Пруссии нечего было опасаться за свою самостоятельность, как это было все время в отношениях с Францией. Однако пока что на британскую помощь рассчитывать тоже не приходилось. Шторм, угрожавший ему, он должен был выдержать в одиночку и не строил себе на этот счет никаких иллюзий. Если Пруссия хотела сохранить свои позиции, ей предстояло вступить в борьбу с Россией, Францией, Австрией, Саксонией и Польшей.

Заключая договор с Англией, Фридрих II пытался избежать ситуации, при которой ему пришлось бы обороняться по всем азимутам. С тех пор опасность только усилилась, и не стоило ожидать, что прусский король спокойно даст себя окружить. Чтобы не быть атакованным, он решил атаковать сам. Враги еще не были готовы, еще была надежда, что агрессивными действиями удастся их отпугнуть. Именно исходя из этого прусский король поставил перед Марией Терезией, являвшейся главным двигателем враждебной коалиции, вопрос: может ли она гарантировать ему мир в этом и следующем году? На более долгий срок загадывать не имело смысла, поскольку расстановка сил быстро менялась. Однако в Вене царила враждебность; императрица дала уклончивый ответ, и Фридрих решил не откладывать войну ни на мгновение.

Многие впоследствии утверждали, что войны можно было бы избежать; нередко полагали, что Фридрих руководствовался исключительно желанием захватить Саксонию. В доказательство последнего приводится позднейшее высказывание прусского короля, которое, однако, касалось совершенно иной ситуации. Его армия двинулась через Саксонию, как и в 1744 году, с целью атаковать противника в Богемии. Фридрих собирался упредить своего главного врага, нанеся ему первый удар, прежде чем в Вене успеют завершить подготовку. Даже когда кампания уже началась, он повернул бы назад, если бы получил из австрийской столицы удовлетворительный ответ на свой настойчивый запрос. Однако в Вене лишь повторяли уже сказанное и были совершенно не напуганы прусским вторжением в Саксонию — ведь теперь можно было уверенно рассчитывать на помощь России и Франции. Оккупация Саксонии нарушила европейский мир и привлекла всеобщее внимание.

В 1744 году Саксония занимала колеблющуюся позицию; в 1756 году саксонцы активно вооружались. Они не смогли отразить натиск, но сумели задержать пруссаков. Тем не менее, Фридрих оккупировал Саксонию и весной 1757 года вторгся в Богемию, где одержал победу в кровопролитной битве под стенами Праги 6 мая. Сам город, однако, ему взять не удалось. Фридрих двинулся навстречу австрийской армии, шедшей на выручку Праге, и потерпел свое первое крупное поражение при Коллине 18 июня. Прусскому королю пришлось перейти к обороне, и Саксония оказалась здесь весьма кстати. Пробил решающий час: Пруссии предстояло отстаивать свою самостоятельность между двумя великими континентальными державами.

Завоевание Силезии потребовало таланта и умения правильно выбрать удачный момент, чтобы реализовать старые претензии. Теперь, в обороне, нужны были длительные усилия и неиссякаемая выдержка. Дело Фридриха имело не только прусское, но и национальное значение — французы, пользуясь союзом с австрийцами, заполнили всю западную и северную часть Германии. Когда они продвинулись в Тюрингию, Фридрих нанес им поражение в битве при Россбахе 5 ноября. Эта неудача глубоко уязвила честолюбие французов, дальнейшую борьбу с которыми прусский король поручил своему племяннику, Фердинанду Брауншвейгскому. Сам он поспешил в Силезию, где австрийцы уже начали восстанавливать свою власть. Здесь ему снова помогли протестантские симпатии части населения — также как в союзе Австрии и Франции, значительную роль сыграл католический фактор.

Сражение при Лейтене 5 декабря 1757 года является, наверное, последним, в котором религиозные противоречия сыграли решающую роль. Его можно считать реваншем за битву на Белой Горе[14], в результате которой Силезия оказалась в свое время под властью католиков. Австрийцам пришлось вновь покинуть Силезию. Протестантизм и немецкая идея умножили силу пруссаков. Однако теперь на театре военных действий появилась русская армия; ее действия на востоке были даже опаснее, чем действия французов на западе. Король отбросил русских при Цорндорфе 25 августа 1758 года, однако при Ку-нерсдорфе 12 августа 1759 года он потерпел поражение.

В жизни, наполненной большими событиями, неизбежно случаются неудачи. В иные моменты кажется, что все потеряно. Именно такой момент пережил Фридрих после Кунерсдорфа. Он усомнился в конечном успехе своего дела и был полон решимости не пережить падения Пруссии. Еще не раз эта мысль приходила ему в голову. Трудности, с которыми удавалось справиться в один день, возвращались на следующий. И первая искра надежды на спасение появилась в лагере самых заклятых врагов Пруссии.

Союз Франции и Австрии был слишком тесен; из Парижа в австрийскую столицу был направлен совет не настаивать на возвращении Силезии. Французы несли в своей войне с англичанами потери столь тяжелые, что были не в состоянии помогать Марии Терезии в осуществлении ее планов. В Париже ограничивались тем, чтобы противостоять храброму принцу Брауншвейгскому в западной Германии. Однако тем теснее была связь между русским и австрийским дворами. Императрица во многом шла навстречу своему союзнику, пообещав оставить России Восточную Пруссию в том случае,