Папина дочка. Путь от отца земного к Отцу Небесному - Наталья Игоревна Москвитина Страница 7

Недавно мы с Ольгой решили посмотреть, как она меня тогда записала у себя в телефоне. С Косово прошло много времени, мы уже много раз пересекались на «Спасе», я брала большое портретное интервью у Алексея Белова, и они вдвоем были у меня и в «Прямой линии жизни», и в «Службе спасения семьи», которую я веду вместе с Павлом Астаховым.

А в телефоне у Ольги я значилась по-прежнему как «Наташа Косово».

Я помню, как попала к ней в квартиру. Мы проговорили на кухне несколько часов. Про то, почему я этим решила заняться, не страшно ли мне ехать туда, где танки, ведь я молода. На кухню зашла дочка Ольги и Алексея – Анатолия, мы познакомились. Ольга торжественно объявила дочке: «Это Наталия, посмотри, какая она хрупкая, у нее трое детей, и она не боится ехать на войну». Конечно, я не ехала тогда на войну. Я ехала к людям, до конца, наверное, не понимая, что делаю. У меня накопилась тысяча мелких проблем, которые предстояло решить, и это меня очень заботило. Не было денег на перелет и проживание. Не было маршрута поездки. Мы не знали, как везти иконы в самолете. К тому моменту мы уже решили поместить каждую икону в киот со стеклом, и они могли разбиться. Одна из икон, «Троеручица», XIX или даже XVIII века. Меня страшно запугали, что через таможню без экспертизы нам ее не провезти.

Все это роилось в моей голове, когда Ольга начала резать помидоры. «Мы заговорились! – воскликнула Оля. – Сейчас проснется Алексей, а я не приготовила ему ужин». Пишу и смеюсь, как же я тогда захотела выбежать в коридор и начать обуваться. Сослаться на дела и некормленых детей. Познакомиться с кумиром школьных лет – на это нужно отважиться. Что-то при этом нужно говорить. И я не знала что. Я стала намекать, что мне пора. Короче говоря, я не хотела собственного фиаско и еще разочарования. Я двигалась в сторону своих ботинок, а Алексей двигался мне навстречу. Сонный и без своей фирменной шапочки.

Услышав от Ольги представление меня в связке с тремя детьми и контекстом поездки, Алексей заговорил про Америку. Про Косово как наркотрафик в Европу, про продажу людей на органы и «Желтый дом», где без вести пропадали плененные сербы. Про Ратко Младича и геноцид в Сребренице (Боснии), представленный миру как символ жестокости сербов. Про Гаагский трибунал, осудивший Младича. А я рассказала, как Русское общество из Армавира помогало оплачивать больному и измученному тюрьмой Ратко Младичу адвоката в Гааге. И что именно эти армавирцы подарили нам сербскую «Троеручицу» XVIII–XIX века для монастыря в Косово. Теперь осталось ее довезти до места назначения.

Коробка с Олиными дисками была очень тяжелая. До машины нес ее Алексей. А я ему напомнила про притчу о талантах на НТВ. Я не помню, что ответил Алексей, а может, и ничего. Что-то обычное в таких случаях, чтобы занять паузу. Зато я помню его глаза и невозможность вытереть слезы, потому что в руках коробка. Я села в машину и поняла, что мое Косово было задумано Богом ради этой встречи. Бог позаботился об этом в моем детстве. А это значит, я на верном пути.

Икона для Косово

В Косово я ехала молиться о своем браке. Ведь если разрушены храмы, то разрушены и семьи. От нашей семьи я тоже решила везти в монастырь Косово и Метохии икону и поехала ее покупать.

В магазине я попросила показать мне аналойные по размеру иконы, их ставят в центре храма для поклонения. Мы долго ходили по магазину, ничего не нашли, продавец принес стремянку и стал показывать иконы под потолком. Но все, что мне нравилось, стоило в два, три или даже четыре раза дороже нужной суммы. А то, что подходило мне по деньгам, помещалось у меня на ладони.

Я замучила продавца и думала уже уходить. И тогда он вспомнил «про еще одну икону, правда, на старой доске». Тогда я еще не знала, что такие доски могут быть препятствием на границе. Под новой росписью может тайно вывозиться культурная ценность.

Икона мне очень понравилась. Это была Богородичная икона, окруженная по краям изображениями Господа и ветхозаветных пророков.

– Что это за икона? – только спросила я.

– Читайте, я не очень знаю ее историю, – сказал мне продавец-консультант и сунул открытый на нужном месте каталог.

Это была Курская-Коренная икона Божьей Матери, 25 лет хранившаяся в Белградском Свято-Троицком соборе, а потом вывезенная в Америку епископом Сан-Францисским и Шанхайским Иоанном. Получалось, что мы фактически возвращали ее на родину, хоть и в виде списка. Мы приняли решение ради этой иконы изменить маршрут, выбрав более долгий путь – ехать сначала в столицу, где она была четверть века.

Я позвонила Наталье и восторженно рассказала про мою покупку, а в ответ услышала: «Ты что, православных чудес, что ли, не видела?» Ну, как бы плевое дело – творишь добро, и чудеса сыпятся как из рога изобилия.

А мне все равно хотелось поделиться этой историей, и я, пристегнув икону ремнем безопасности на заднем сиденье автомобиля, поехала к знакомому батюшке.

«Ба-а-тюшки, – почти прокричала я, взглянув на икону по приезде, – да она же треснула!» Почти до самого лика снизу тянулась трещина. Все пропало! Батюшка позвал к себе, шла служба. Он исповедовал у самого алтаря, там у него был уголок, он сидел. И я опустилась рядом.

– Так должно быть, – сказал он. – Курская-Коренная была разрублена пополам, а потом срослась. Что бы ты ни делала с ней, больше она не треснет.

Так и было. Мы заказали на нее киот, а он был настолько впритык, что мы втискивали икону буквально кулаками, навалившись вдвоем сверху. Но трещина больше не стала.

А дальше нужно было получить благословение от Церкви на нашу поездку. Мы написали прошение в Отдел внешних церковных связей, и я занесла его секретарю. Выходя в коридор, вдруг из другого кабинета я услышала свою фамилию. Немного помедлив, зашла.

– Здравствуйте! Вы только что назвали мою фамилию.

– Какую?

– Москвитина. Я еду в Косово вместе с Батраевой и прошу благословения на поездку.

– А, да. – Он посмотрел в свои записи на столе. – А вы кто вообще?

– Многодетная мать и журналист.

– А зачем вам в Косово?

– Помочь сербскому народу.

– Как?

– Отвезти туда иконы, пожертвованные русским народом.

– Зачем вам это?

– Я просто