Тынянов. Писатель и ученый - Сергей Михайлович Эйзенштейн Страница 50

Ich glaub’ nicht an den Himmel,

Wovon das Pfafflein spricht;

Ich glaub’ nur an dein Auge,

Das ist mein Himmelslicht.

Ich glaub’ nicht an den Herrgott,

Wovon das Pfafflein spricht;

Ich glaub’ nur an dein Herze,

’Nen andern. Gott hab' ich nicht.

Ich glaub’ nicht an den Bbsen,

An Höll’ und Höllenschmerz;

Ich glaub’ nur an dein Auge

Und an dein boses Herz[27].

Оба перевода очень близки к подлиннику, от которого они отступают лишь в малой мере, лишь в несущественных деталях. (В начале первого стихотворения — в подлиннике — поэт проходит не мимо «окна», а мимо «дома», во втором же стихотворении у Гейне нет слов про Новый и Ветхий Завет, а упоминается «небо, про которое говорит поп».) Соблюдено решающее — весомость простых слов, их пропорции, противопоставления, неожиданность сочетаний («Я только в глаза твои верю, в злое сердце твое», — здесь очень ощутим контраст с традиционно сентиментальным «добрым сердцем»).

Этот Гейне очень серьезен. И серьезность является у Тынянова тем основным эмоциональным фоном, на котором искрится во всей своей изобретательности остроумие поэта и дает себе волю его беспощадная насмешка. Благодаря этой серьезности — ив подлиннике и в переводе — делается более явственным глубокий патриотический смысл самой злой сатиры на политические порядки современной Гейне Германии — будь то в поэме «Германия. Зимняя сказка» или в таком, например, стихотворении, как «К успокоению»:

…Не римляне мы, — мы курим табак.

Каждый народ устроен так, —

Свои у каждого вкус и значенье,

В Швабии варят отлично варенье.

Германцы мы: каждый смел и терпим,

Здоровым растительным сном мы спим.

Когда же проснемся, мы жаждою страждем,

Но только не крови тиранов мы жаждем…

…У нас есть тридцать шесть владык

(Не много!), и каждый из них привык

Звезду у сердца носить с опаской,

И мартовы Иды [28] ему не указка.

Отцами зовем мы их всякий раз,

Отчизна же — та страна у нас,

Которой владеет их род единый;