Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер Страница 5

меня спасло, – утверждает она. – Когда ситуация становилась слишком напряженной, я просто садилась в машину». Став куда более мобильной, Дебору потянуло в близлежащий городок Патерсон. «В Патерсоне жили обе мои бабушки. Многие не верят, что такое место существует на самом деле. В 1965 году в лондонской газете “Times” опубликовали статью о поэме Уильяма Карлоса Уильямса “Патерсон”. В ней Патерсон описывался как воображаемый город в Нью-Джерси, придуманный поэтом в качестве собирательного образа Америки. Всего лишь тринадцать миль от Ньюарка, а эти британские интеллектуалы думали, что это выдумка».

В 1963 году, несмотря на мечты о путешествии по Европе, Дебора поступила в колледж Сентенари в Хэкеттстауне в Нью-Джерси. «Родители не считали хорошей идеей ехать в Европу. Образование меня не очень интересовало, но я пошла в колледж, потому что была послушной дочерью. Не зная, чем заняться, я понятия не имела, как заботиться о себе. Я была запрограммирована на брак и получение высшего образования. Родители были уверены, что я выйду замуж, и другого будущего для меня нет. Меня создали для “продажи”, и за два года учебы я должна была окончательно созреть, и, скорее всего, встретить будущего мужа».

Эта «школа-пансион для девушек» (которую Дебби описывает как «исправительное заведение для благородных девиц») была основана в 1867 году Ньюаркской конференцией Объединенной методистской церкви. В 1910 году она стала подготовительной школой для девочек, а в 1940 году – двухгодичным женским колледжем. В 1965 году Дебби окончила заведение, получив степень бакалавра Ассоциации искусств – последняя ступень к статусу заслуженной домохозяйки.

Несмотря на то, что некоторые факты в ранней биографии оказались решающими для становления Дебби из Blondie, представить себя звездой мирового масштаба на тот момент она могла разве что в горячечном бреду. В подростковом возрасте пределом ее мечтаний было примкнуть к битникам. «Я мечтала вести богемный образ жизни в Нью-Йорке, иметь собственную квартиру и заниматься любимым делом. Жизнь в пригороде меня не привлекала. У меня всегда были свои тайные и сокровенные идеи…. Я всегда знала, что раскрою себя в том, что касается зрелищ».

В стремлении хоть как-то разнообразить свое детство в Нью-Джерси Дебби выдумала фантастический мир, населенный недосягаемыми героями кинофильмов. В колледже Сентенари она вдохновлялась архетипическим образом борца с истеблишментом вроде героя Джеймса Дина из кинофильма «Бунтарь без причины». Тогда как ее представление о гламуре в то время олицетворяла вездесущая Мэрилин Монро. «Во времена моей юности она слыла самой противоречивой женщиной страны, окруженной аурой тайн и загадок. Меня она влекла харизмой. Несмотря на то, что я благоговела перед многими кумирами, у меня никогда не было реального желания самой стать другой. Я знала, что хочу быть артисткой, имея весьма смутные представления о том, как воплотить эту мечту, но точно зная, что в музыке я очень хороша».

Жизнь в пригороде привела Дебби к прагматичному мышлению: «Бунтуя, я бы ничего не добилась, кроме наказания. Например, меня бы заперли дома. Но, несмотря ни на что, я всегда старалась говорить, что думаю. В интеллектуальном и политическом плане мои родители были весьма либеральны, хоть и своим поведением доказывали обратное. Поняв, что наши образы мышления не совпадают, я спокойно ждала момента, когда смогу сама принимать решения».

Основы эстетического восприятия во многом сформировало в Дебби знакомство с джазом и европейским кинематографом. «Особенно на меня повлияли Пол Десмонд[3], Дэйв Брубек[4], Кол Чейдер[5] и другие чумовые джазовые музыканты, которыми я безумно увлекалась», – вспоминает она. Действительно, сборник I Like Jazz 1955 года с песнями Дюка Эллингтона и Дэйва Брубека стал первым альбомом, который произвел на Дебору колоссальное впечатление. «Не имея денег на пластинки, я слушала радио. У меня был маленький радиоприемник, динамик которого я прижимала к уху. В эфир, особенно поздней ночью, пускали необычных диджеев, что без устали крутили фанк, соул, немного рока. Что могло быть лучше? Да, я была заядлым радиослушателем».

Кроме того, расширяющуюся палитру предпочтений Деборы Харри формировало магнитное притяжение близлежащего Нью-Йорка. «Когда я была маленькой, мама с отцом возили меня в город на традиционные детские мероприятия. Мы бывали на постановках “Радио-Сити”, смотрели на рождественскую ель в Рокфеллер-центре. Нью-Йорк восхищал меня, будучи настоящей Меккой развлечений и экзотики. Отец проработал там более четверти века, а я начала ездить в Нью-Йорк на автобусе где-то в восьмом классе, стараясь следить за всем, что происходит в Виллидж».

Поступив в колледж Сентенари, Дебби записалась на курсы писательского мастерства. «В 1964 году я всерьез начала писать стихи, но получалось так себе. Когда-то я даже писала небольшие рассказы». Но по-настоящему бунтарские инстинкты в ней разожгла не литература, а рок-н-ролл. Поскольку Дебби застала время, когда его еще не было, он принес и ей дыхание новой музыки. «Лучшее, что было в рок-н-ролле – его нелегальность. Именно запрет заставлял молодежь формировать свою идентичность. Всех людей можно было рассортировать по их любимым рокерам, да и отношению к рок-н-роллу вообще».

«Время с 1959 по 1965 год было прекрасным периодом для увлекающегося рок-н-роллом подростка, – вспоминает она. – Пик популярности радио. Каждый концерт каждая команда пыталась найти самый новый, самый дикий звук, который можно записать на пластинку. Первым рок-н-рольным опытом для меня стал “ду-воп” Фрэнки Лаймона, определивший, впоследствии, все пятидесятые. Позже мы с друзьями танцевали “стрэнд”, “хали-гали”, “свим”, “джамп”, “боп”, “ватуси” и твист, пришедшие на смену “мэшт потэйтоу”, который вызвали гигантский скандал в школе. Нам говорили: “Девочка, так нельзя! Ты танцуешь, как негр!”. Прежде не было принято демонстрировать эмоции, которые пробуждает в тебе музыка».

Как и большая часть американской молодежи того времени, Дебби не могла не заметить колоссальное влияние музыки Beatles на поп-ландшафт Нового света с того самого дня как «ливерпульская четверка» бесцеремонно вторглась в Соединенные Штаты в феврале 1964 года. Но Дебби не плыла по течению битломании вместе со всеми – ее художественное чутье уловило особую динамику, лежащую в основе бешеной популярности группы. «Говоря о стиле, я многое переняла от Beatles. Я считала их дерзкими и развязными, и можно сказать, это стало их визитной карточкой. Подача и манеры на поп-сцене очень важны. Я всегда считала, что сексуальность – это крутая фишка, которую можно продать. Продать наверняка».

А пока Джон, Пол, Джордж и Ринго очаровывали массы, Дебби попала под кратковременное влияние нью-йоркских девичьих групп. Юная девушка могла отожествлять себя с их бунтарским образом и ориентировалась на них в поисках своей индивидуальности.

Говоря о нью-йоркской индустрии развлечений 1950-х годов, нельзя не вспомнить десятиэтажный «Brill Building». Здание, получившее название в честь галантерейщика, работавшего на первом этаже, знаменито расположенными в нем офисами