Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви - Тило Видра Страница 33

сразу в двух категориях – за лучший оригинальный сценарий и за лучший сценарий-экранизацию. Незадолго до этого, когда Хичкоки спросили ее, поедет ли она с ними, решится ли на переезд на другую сторону Атлантического океана, она не колебалась ни секунды. В следующие годы она стала в Голливуде независимым продюсером. Это был очень смелый шаг в середине 1940-х годов, когда женщин на ответственных постах можно было пересчитать на пальцах одной руки. Джоан Харрисон, как и Альма Ревиль, – пионер в своей области. Обе они являют собой пример того, на что способны женщины.

Позже, осенью 1955 года, Хич пригласил Харрисон, их с Альмой неизменную подругу, стать продюсером его американского телешоу «Альфред Хичкок представляет», а затем еще и «Час Альфреда Хичкока». В них она отвечала за подбор не только темы, но и участников еженедельной получасовой передачи. В 1958 году она вышла замуж за сценариста Эрика Эмблера, с которым познакомилась во время работы над одним из выпусков «Альфред Хичкок представляет». Альма и Хич, разумеется, были почетными гостями на свадьбе. В начале 1970-х годов пара сперва переехала в Швейцарию, а затем вернулась на родину обоих супругов, в Англию. С этого момента Харрисон прекратила свою многолетнюю продюсерскую деятельность. Последней ее работой как продюсера стал американский телевизионный фильм «Любовь-ненависть-любовь» (Love Hate Love, 1971) с Райаном О’Нилом и Лесли Энн Уоррен по сценарию ее мужа, Эрика Эмблера.

«Джоан никогда не скрывала, что Хичкок научил ее всему, что она знала о кино. Она училась каждую минуту рядом с ним, впитывала все, как губка. Это была, безусловно, необыкновенная женщина, и она сразу стала частью рабочего коллектива Хич-плюс-Альма. Альма с Джоан стали лучшими подругами и обожали вместе работать над сценариями», – рассказывает Пат Хичкок.

Джоан Харрисон умерла в 1994 году в возрасте 87 лет. Это случилось 14 августа, в день рождения Альмы. Пат Хичкок поддерживала с ней контакт до последнего момента. Если уж супруги Хичкок принимали кого-то в свой ближний, весьма немногочисленный, круг, то были верными, надежными друзьями.

* * *

Работая над триллерами о шпионах и секретных агентах во второй половине 1930-х годов, Альфред Хичкок выработал два приема, два понятия, которые остались неразрывно связаны с его именем и характеризуют сюжетные схемы и атмосферу его фильмов. Это понятия «макгаффин»[8] и «саспенс».

Хич на протяжении двух десятилетий неустанно разъяснял значение этих слов, в своей обычной манере, а именно посредством меткого анекдота. Смысл макгаффина он иллюстрировал так: двое мужчин сидят в купе поезда, направляющегося из Лондона в Шотландию. Над ними в багажной сетке лежит плотно завернутый и завязанный предмет странной формы. Между пассажирами происходит следующий диалог – Хичкок никогда не уставал разыгрывать его в лицах: «Один говорит другому: „Что это у вас там такое в багажной сетке?“ Тот отвечает: „Да ничего особенного, просто макгаффин“. Первый переспрашивает: „А что такое макгаффин?“ Второй: „Ну это такое приспособление, чтобы ловить львов на Шотландском нагорье“. Первый: „Но на Шотландском нагорье нет львов!“ Второй: „Правда? Ну, значит, это не макгаффин“. – Эта история демонстрирует, что макгаффин – это пустышка, ничто».

Итак, макгаффин сам по себе совершенно не важен. Он не несет никакого смысла, не имеет внутреннего наполнения. Его функция – способствовать развитию действия, это гвоздь, на который повешен сюжет, и поэтому все действующие лица очень им озабочены. «Это уловка, трюк, фишка, мы называем это “трюк”». Какой именно макгаффин применен в конкретном фильме, для зрителя в конечном итоге безразлично. В «Человеке, который слишком много знал» это готовящееся покушение, в то время как на самом деле речь идет о похищении ребенка. В «Тридцати девяти ступенях» это шифрованная формула, содержащая технические данные новых истребителей. В фильмах «Леди исчезает» (The Lady vanishes, 1938) и «Иностранный корреспондент» это секретные дипломатические донесения, причем в первом случае – в форме песни. В «Дурной славе» (Notorious, 1946) это спрятанный в винных бутылках уран, за которым гоняются Кэри Грант и Ингрид Бергман, в «Незнакомцах в поезде» (Strangers on a Train, 1951) – зажигалка с выгравированными на ней инициалами убийцы, а в «На север через северо-запад» – снова микропленки с некими государственными тайнами. В «Психо» мы встречаемся с самым, наверное, знаменитым, классическим макгаффином – это роковые 40 000 долларов, которые героиня Джанет Ли, секретарша Мэрион Крейн, похищает у своего шефа и которые не играют ни малейшей роли в дальнейшем развитии сюжета.

В конечном счете макгаффин – это просто предлог для развития действия. Сам Хич уверял, что подсмотрел этот прием в политически ангажированных повестях родившегося в Индии британского писателя Редьярда Киплинга («Человек, который решил стать королем», «Книга джунглей»): «Киплинг много писал об индийцах и британцах, сражавшихся с горцами на афганской границе. Во всех шпионских повестях, которые у него разыгрываются в тех местах, во всех без исключения, речь всегда идет о похищении плана крепости. Это и был макгаффин».

А саспенс, по Хичкоку, это драматургический прием, позволяющий управлять публикой, настраивать ее на нужный лад и в то же время активно вовлекать в действие. Саспенс – одна из характернейших черт всего хичкоковского творчества. На вопрос Франсуа Трюффо, в чем разница между саспенсом и неожиданным поворотом сюжета, Хич отвечал: «Разница очень простая, я ее не раз объяснял. Но во многих фильмах наблюдается неразличение этих понятий. Вот мы с вами тут беседуем, а под столом, может быть, лежит бомба, а мы разговариваем себе, как ни в чем не бывало, и вдруг – бах! – раздается взрыв. Это неожиданность для публики, но предшествующая сцена была совершенно обычной, ничем не примечательной. А теперь посмотрим на саспенс. Под столом лежит бомба, и зрители об этом знают. Предположим, они видели, как анархист положил ее туда. Зрители знают, что бомба взорвется в час дня, а сейчас 12:55, они видят часы. Та же самая незначительная беседа вдруг становится интересной, потому что зрители принимают участие в происходящем. Им хочется крикнуть персонажам на экране: „Прекратите болтать о ерунде, у вас бомба под столом, она сейчас взорвется!“ В первом случае публика получает пятнадцать секунд неожиданности в момент взрыва бомбы. Во втором случае мы дарим ей пять минут саспенса».

* * *

«Человек, который слишком много знал» «привел папу в наилучшую форму», по словам Пат Хичкок. Этот фильм словно бы нажал переключатель, запустил процесс, который хотя и шел уже давно, но никак не мог получить полного развития. И вот наконец время настало: «Это был поворотный момент». Энергия этого поворотного момента позволила Альме и Хичу снять один из их самых значительных фильмов британского периода – «Тридцать девять ступеней».

Хич и Чарльз Беннет вместе с Альмой приступили в 1934