Играя с огнем. История Марии Юдиной, пианистки сталинской эпохи - Элизабет Уилсон Страница 3

Михаил Бахтин[4]

10 сентября 1899 года (30 августа по старому стилю) в Невеле, небольшом городке в черте оседлости Витебского уезда[5], родилась Мария Вениаминовна Юдина. Она была четвертой из пяти детей интеллигентной еврейской семьи. Родители Марии исповедовали общечеловеческие ценности и идеалы, но не религиозные традиции предков.

Невель населяли преимущественно евреи, четверть его жителей считали себя православными. О прежних временах, когда город находился под властью Польши и Литвы, напоминали немногочисленные католики. В год, когда родилась Мария Юдина, главную городскую площадь украшал архитектурный ансамбль Успенского православного собора, Спасо-Преображенского монастыря и католическая часовня, построенная Радзивиллами. В городе было по меньшей мере восемь синагог.

От Невеля тех времен мало что осталось: в 1941–1944 годах немецкой оккупации большую часть зданий разрушили, еврейское население города практически полностью уничтожили. После Второй мировой войны некоторые церкви уцелели, но в начале 1960-х годов все городские религиозные сооружения снесли по идеологическим соображениям. По словам Юдиной, Невель был местом, где могли найти своих героев «…не только Шолом-Алейхем, но и Чехов, и Андрей Платонов. И, конечно, мир великого, незабвенного, гениального Михоэлса».[6] Пожалуй, то же можно было сказать и про Марка Шагала, который начал свою карьеру художника в соседнем Витебске.

Мать Марии, Раиса Яковлевна Юдина, необыкновенно добрый и мягкий человек, нравилась всем без исключения. Вера, младшая сводная сестра Марии, писала: «Она была образованной по тому времени, дети ее обожали». Кроме того, в семье жила всеми любимая гувернантка Шведе, «огромная тучная женщина, неистощимая на всякие выдумки – театр теней, живые картины, шарады».[7]

Вениамин Гаврилович Юдин, отец Марии, порядочный и трудолюбивый человек, все свое время и силы отдавал больнице Невеля, где работал старшим врачом. Подобно многим земским врачам[8] из рассказов Чехова или «Записок юного врача» Булгакова, он был агностиком и чрезвычайно серьезно относился к своим общественным обязанностям. Его дочь от второго брака Вера описывала его так:

«Выходец из бедной многодетной еврейской семьи, отец рано стал самостоятельным, начиная с 4 класса гимназии (он учился в Витебске) он зарабатывал на жизнь уроками, а затем помогал и семье. Несмотря на отчаянную бедность, поехал в Москву, в Университет, и в 1887 году окончил медицинский факультет у Склифосовского, Захарьина и других знаменитых медицинских деятелей того времени. Вернувшись на родину, отец застал безотрадную картину – маленькую грязную больницу "Приказа общественного призрения". В городе не прекращались эпидемии брюшного тифа. И вот отец начал, как говорится, с нуля и в течение пятидесяти лет вел будничную самоотверженную работу. Много хорошего написано о земских врачах. Все это по праву относится и к нашему отцу. Он не только лечил городских жителей и окрестных крестьян, но неустанно хлопотал и добивался расширения больницы, открытия амбулатории, постройки артезианских колодцев, выступал с лекциями, участвовал в открытии школ и т. д. и т. п. Энергия у отца была удивительная. А характер – вспыльчивый и неровный. В семье рассказывались истории о том, как отец накричал на губернатора, спустил с лестницы какого-то именитого гостя. Все это было вполне в его духе».[9]

Семья Юдиных жила в двухэтажном деревянном доме на Монастырской улице, на берегах реки Еменки, недалеко от того места, где она впадает в озеро Невель. Дом окружал большой сад, рядом были огород, беседка и купальня. «Старые невельчане помнят, как зимой в большой лисьей шубе спускался к своей купальне на Еменке невельский городской врач Вениамин Гаврилович Юдин».[10] От отца Мария унаследовала решительный характер, смелость, порывистость и невероятную работоспособность. Музыкальный дар передался ей по материнской линии. Ее двоюродный брат, выдающийся пианист и дирижер Илья Слатин, основал Харьковское отделение Русского музыкального общества, Харьковский симфонический оркестр и музыкальное училище.

Мария, или Маруся, или Марила, как ее называли в семье, начала играть на фортепиано в семь лет. Вскоре ее взяла в ученицы Фрида Давыдовна Тейтельбаум-Левинсон, бывшая ученица Антона Рубинштейна, награжденная золотой медалью Санкт-Петербургской консерватории. Оставив после замужества исполнительскую карьеру, Тейтельбаум-Левинсон стала известной преподавательницей в Витебске. Гавриил Юдин, двоюродный брат Марии, вспоминал: «Мать 2–3 раза в месяц привозила Марилу в Витебск. Дорога длиной в 100 км на поезде занимала около трех с половиной часов. После урока игры на фортепиано они на следующий день возвращались в Невель».

Гавриил вспоминал яркую внешность Марии:

«…огромный лоб, взгляд, выражавший удивительную для десятилетней девочки глубину мысли и концентрированность воли. <..> В ней органически сочетались серьезность не по годам (тогда это относилось в основном только к музыке) и живой веселый нрав, общительность. <..> Игра ее уже тогда во многом позволяла уловить те свойства, которые потом определили всю неповторимость ее зрелого артистического облика: значительность, масштабность, бетховенское Es Muss Sein, пружинящий, напряженный ритм и прежде всего неизменно высокий этический тонус всего музицирования». «Из всего, что она играла в те годы, я запомнил на всю жизнь две "Песни без слов" Мендельсона: № 10 h-moll (Agitato e con fuoco, опус 30 № 4) и особенно мною любимую № 14 c-moll (Allegro non troppo, опус 38 № 2). Никто из слышанных мною впоследствии пианистов не сумел вложить в нее столько внутренней силы и убежденности, сколько эта девочка с толстой косой почти до колен, упрямо кивавшая за роялем головой, как бы поддакивая своей игре».[11]

«В нашей тесной компании двоюродных братьев и сестер она принимала непременное участие как "режиссер" и "сценарист" наших детских игр, всегда придумывая какие-либо затейливые ходы в их сюжетном построении, изобретая хитроумные проделки и придумывая новые сюжеты».[12]

Юдина вспоминала свое детство как идиллию – «рай родительского дома» – с невероятным очарованием окружающей природы, пышной растительностью и полноводными реками:

«В детстве я сидела на раскидистых ветвях ивы у реки в родительском саду и пыталась писать стихи. Я сочиняла дурные стихи на немецком языке – на манер путешественника по степям Средней Азии, – восхваляя Божий мир и окружающие его красоты. Я описывала закаты, звезды, плеск волн и волшебные сумеречные часы. Позже я поняла, что мои стихи никуда не годились. Я начала читать настоящую поэзию и мечтала научиться стихосложению».[13]

Успехи Марии в игре на фортепиано стали так значительны, что в тринадцатилетнем возрасте ее привезли в Санкт-Петербург к знаменитой Анне Есиповой. «Мировая звезда» своего времени, Есипова была любимой ученицей