Фабрика смерти - Ота Краус Страница 21

Женский лагерь в Освенциме быстро пополнялся заключенными из новых эшелонов. Несмотря на огромную смертность, в середине 1943 года в нем насчитывалось 12 тысяч заключенных. Блоки были переполнены.　

Из мужского лагеря через высокий забор можно было увидеть наголо остриженных женщин. Однако смотреть на них запрещалось. Когда на шоссе мы встречали рабочие команды из женского лагеря, то по приказу эсэсовцев «Смотри направо, налево!» должны были поворачивать головы так, чтобы не видеть женщин.　

В противном случае заключенный, будь то мужчина или женщина, получал двадцать пять ударов плетью.　

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ В БИРКЕНАУ

16 августа 1942 года женский лагерь из Освенцима был переведен в Биркенау.　

Командование лагеря воспользовалось этим случаем для массового уничтожения заключенных: 8 тысяч женщин перевезли в Биркенау, 4 тысячи — послали в газовые камеры.　

В Биркенау женщины попали в еще худшие условия. Блоки там не имели полов, окон, самых элементарных удобств. Питьевой воды не было совсем, а для умывания целого блока, в котором жило более тысячи женщин, выдавалась одна-единственная кадка воды. Добраться от одного блока до другого было чрезвычайно трудно: почва в Биркенау болотистая.　

В ноябре 1942 нам впервые довелось побывать в женском концлагере в Биркенау. Его условия произвели на нас ужасающее впечатление.　

Остриженные наголо, голодные и больные женщины, как призраки смерти, бродили между блоками. Тяжелые деревянные башмаки, обутые прямо на голые, израненные и больные ноги, увязали в страшной грязи. Было мучительно тяжело смотреть на одетых в жалкое тряпье женщин, терявших последние силы в тщетных попытках вытащить ноги из скользкой вонючей грязи. Под ударами надзирательниц они падали прямо в грязь и оставались лежать вдоль канав, даже не имея сил позвать на помощь.　

Грубость и жестокость надзирательниц ужаснула нас: невозможно понять, как они могли так обращаться с женщинами.

ПРИБЫТИЕ НОВЫХ ЖЕНЩИН

В женский лагерь привозили женщин, отобранных в еврейских эшелонах, политически неблагонадежных женщин, которые прежде сидели в тюрьмах (например, в Терезине или Панкраце), женщин, эвакуированных из стран, которым «угрожало» наступление Советской Армии (эти женщины приезжали вместе с детьми).　

В Биркенау собрали женщин со всей Европы: среди них были югославские партизанки, русские женщины-офицеры, бежавшие из лагерей военнопленных, чешки и польки.　

Нельзя забыть о 128 югославских партизанках, прибывших в лагерь летом 1944 года. Они отказались снять военную форму, но голод и тяжелый труд принудили их к этому — в живых осталось только 12 женщин.　

Так же как и мужчинам, женщинам накалывали номера, но у них были свои серии номеров…　

Всех женщин, кроме немок, остригали наголо. Их одевали в старое тряпье, выдавали им деревянные башмаки и уже на следующий день после прибытия в лагерь отправляли на тяжелые работы.　

Свидетельница на Нюрнбергском процессе Вайян-Кутюрье так рассказывала о своем прибытии в Биркенау:　

«В Освенцим я приехала 27 января 1943 года вместе с группой, в которую входило 230 француженок. Среди нас была и Даниэль Казанова, позднее возглавившая движение сопротивления среди женщин в Освенциме.　

Когда нас привезли в Освенцим, стояли жестокие морозы. Проходя через ворота лагеря, мы почувствовали, как исчезает надежда вырваться отсюда живыми. В лагере мы встретили колонну живых скелетов, несчастных узников, шагавших на работу.　

Нам стало страшно, и тогда мы, чтобы придать себе мужества, запели Марсельезу…»

ЖИЗНЬ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ

РАБОТА

Так же как и мужчин, женщин определяли в рабочие команды. Они прокладывали дороги, копали канавы, таскали землю, рельсы и цемент.　

За их работой следили эсэсовцы и надзирательницы, главным образом немецкие проститутки, которые жестоко избивали женщин, требовали от них высокой производительности труда.　

Доведенные до отчаяния, женщины часто пытались покончить с собой: они бросались к колючей проволоке, и тотчас же выстрелы эсэсовцев укладывали их вдоль канав. Вечером женщины под музыку лагерного оркестра тащили мертвые тела своих подруг на перекличку, словом, все происходило так же, как и в мужском лагере. В таких условиях выживали лишь немногие, главным образом те, кто работал в самом лагере: в блоках, на кухне, на складах, в канцелярии, в лазарете и на дезинфекционной станции. На самую тяжелую, непосильную работу эсэсовцы направляли евреек.　

Женщинам приходилось заниматься разборкой деревенских строений в окрестностях лагеря, работать на строительстве шоссе и осушении болот. Это был страшно тяжелый труд, тем более, что женщинам приходилось трудиться в любую погоду, и летом и зимой.

УСЛОВИЯ ЖИЗНИ

Первым женским концентрационным лагерем в Биркенау был лагерь ВIа. Поскольку он был переполнен, то летом 1943 года под женский лагерь отвели прежний мужской лагерь ВI в.　

Летом 1944 года, когда прибыли эшелоны с венгерскими женщинами, число заключенных в женских лагерях Биркенау возросло до 80 тысяч. Тогда женщин разместили в лагере ВIIс и в недостроенном секторе BIII.　

Половина блоков в лагерях ВIа и ВIв представляли собой примитивные кирпичные бараки. В каждом из них жило до 1200 женщин. Женщины спали на трехэтажных каменных нарах, и на четыре квадратных метра приходилось иногда до шести, а то и более человек. Они спали по очереди прямо на голых нарах, без тюфяков, простыней и одеял, и, так как блоки не отапливались, согревали друг друга собственным теплом.　

Ни мыла, ни полотенец, ни зубных щеток, ни других элементарных предметов гигиены не было.　

Все это, а также скверное питание, непосильный труд и грубое обращение приводило к тому, что женщины все больше опускались и физически, и морально.　

Лагерь получал посылки Красного Креста, но все они растаскивались эсэсовцами. Комендант лагеря, австриячка Мандель, зверь в облике человека, выкрадывала из посылок шоколад и другие продукты.　

Тяжелые условия жизни заключенных женского лагеря вели к необыкновенно широкому распространению различных инфекционных заболеваний, главным образом сыпного тифа.

О невыносимых страданиях женщин рассказывала на Нюрнбергском процессе французская свидетельница Клод Вайян-Кутюрье:　

«Пищу мы получали в больших красных эмалированных мисках, которые после еды ополаскивались только холодной водой. Это являлось одной из причин эпидемий и высокой смертности. Поскольку всем женщинам ночью запрещалось выходить из блоков, им приходилось пользоваться все теми же эмалированными мисками совсем не по назначению. Утром они выливали содержимое мисок на помойку, а днем получали в них пищу.　

Состояние обуви также было одной из причин высокой смертности. Старые кожаные туфли выдерживали в польском болоте не больше недели. Ноги мерзли и покрывались язвами и ранами. Приходилось спать прямо в обуви, так как ее могли