Фабрика смерти - Ота Краус Страница 17

15 сентября 1944 года в Биркенау был казнен заключенный — поляк Юзеф Ясинский. В приговоре указывалось, что он послал из лагеря письмо, в котором рассказывалось об условиях жизни в Биркенау. Как было сказано в приговоре, это «…грозило тем, что письмом мог воспользоваться враг и что это повредило бы доброй репутации немецкого правительства…»　

ОБРАЩЕНИЕ С БОЛЬНЫМИ

МЕДИЦИНСКИЙ ОСМОТР

Основной причиной заболеваний в лагере были плохое питание, непосильный труд и низкий уровень гигиены.　

После вечерней переклички каждый заключенный из лагеря ВIв мог обратиться в амбулаторию, помещавшуюся в блоке № 12. После того как нас перебросилb в лагерь BIId, мы могли обратиться в амбулаторию в блоке № 31.　

У польского врача заключенного Зенктеллера был своеобразный метод установления диагноза. Он заставлял больных спускать брюки, причем, чтобы больные поторапливались, осыпал их градом ударов. А затем, увидев несвежее белье, Зенктеллер устанавливал диагноз — дизентерия. И больных отправляли в блок № 7 лагеря ВIв, где их совсем не кормили. В этом и заключалось лечение.　

Малярию в Биркенау лечили также очень просто.　

Эта болезнь, завезенная главным образом заключенными из Греции, очень быстро распространилась в болотистой местности Освенцима. Комендант лагеря объявил, что малярия в лагере будет излечена, и предложил заключенным, больным малярией, обратиться в амбулаторию лагеря. Туда явилось несколько сот заключенных, которых тотчас же отправили в газовые камеры. В другой раз больных малярией отвезли в Люблин, где рано или поздно их постигла та же участь.　

По мнению врача эсэсовца Менгеле, такой способ умерщвления людей был гуманным.

Другой способ умерщвления заключенных, применявшийся в лагере, сводился к тому, что и больным и здоровым вводились инъекции ядовитых веществ.　

Сперва больных тифом эсэсовцы отвозили в лагерь Освенцим I, где они умирали от инъекции (ядов), позднее для этой цели использовалось особое помещение в биркенау, в блоке № 8 лагеря ВIв.

ЛАЗАРЕТ-«УЧАСТОК»

Лазарет, который во всех концлагерях называли «участком», находился в блоке № 7 лагеря ВI в.　

Попасть в лазарет было очень легко: для этого считалось достаточным повышение температуры у больного. Но оказаться там — означало верную смерть.　

Десятки тысяч заключенных прошли через ворота лагеря в Биркенау, и большинство из них через блок № 7 попало в крематорий. Блок № 7 — это каменный барак, без пола, с маленькими окнами, которые никогда не открывались. Поэтому в блоке № 7 всегда был невыносимый запах.　

Вдоль стен и посреди блока были установлены нары с тюфяками, пропитанными человеческими выделениями. На тюфяках лежало столько больных, сколько можно было втиснуть в лазарет.　

Больные лежали рядом с умирающими и уже мертвыми заключенными. И находиться в этом аду было страшным мучением, таким страданием, которое человек, не переживший его, не может даже представить.　

В лазарете не было ни медицинского ухода, ни самых необходимых лекарств, ни воды, ни мыла, ни полотенец.　

Санитары-заключенные в пределах своих скромных возможностей пытались облегчить страдания больных, однако при их назначении решающую роль играла не квалификация, а стаж пребывания в лагере. Так, например, главный врач больницы в Чеславе, доктор Кафунек в лагере вынужден был таскать котлы с пищей из лагерной кухни в больницу, заниматься уборкой помещения и так далее. Только позднее его стали использовать как врача.　

Пища была одинаковой и для больных и для здоровых.　

Больные дизентерией, а также те, у кого подозревали тиф, до тех пор пока их не умерщвляли инъекциями ядов или в газовых камерах, помещались в четвертое отделение, где они лежали рядом с умершими и неизлечимыми больными.　

Один из авторов этой книги пролежал в лазарете шесть недель и только каким-то чудом остался жив, переболев сыпным тифом и дизентерией.　

Позднее лазарет расширили; под него отвели еще блок № 12 и блок № 8. Эти блоки оборудовали более сносно, но в них лежали исключительно привилегированные заключенные: «зеленые» имперские немцы, то есть преступники.　

Еще позже был создан целый мужской лагерь — лазарет ВIIf. И хотя условия там были несколько лучше, система лечения оставалась прежней.　

У Иозефа Вацека из города Градец Кралове на левой руке вытатуирован номер 15513; это один из старейших политзаключенных в Биркенау. Он работал там санитаром в лазарете для заключенных. Вот что рассказывает Вацек о жизни в лагере в 1941–1942 годах, то есть в первый период существования Освенцима:　

«В феврале 1941 года меня определили в концлагере Дахау на курсы санитаров; на курсах занималось 30 заключенных. После окончания курсов в мае того же года пришел приказ о нашем переводе в концлагерь Освенцим, где якобы нужны были «специально обученные санитары». 8 мая 1941 года я прибыл в Освенцим, где меня вместе с другими 15 заключенными назначили на работу в «лазарет». Сперва я возглавлял передвижную амбулаторию, а потом меня назначили заместителем старшего по больничному бараку № 7. Однако барак не имел ничего общего с лазаретом. В действительности здесь было просто сборище истощенных и больных людей из нашего и соседних лагерей. Как только блок заполнялся до предела, заключенных увозили в газовые камеры.　

В блок № 7 помещали заключенных, больных различными инфекционными заболеваниями. Естественно, как только пациент попадал в этот блок, он заражался новыми болезнями. Бывали дни, когда из 860 больных,　находящихся в блоке, умирало до 225 человек. Иногда блок так переполнялся, что 800 человек размещали внутри блока, а еще 600 прямо во дворе. В тот период в Биркенау ежедневно умирало 500–600 человек. За период с мая 1941 года по август 1943 года в блоке № 7 умерло или было отправлено в газовые камеры, по нашим данным, свыше 70 тысяч человек.　

Как правило, раз в неделю приходили грузовики и эсэсовцы отвозили на них слабых и больных заключенных в газовые камеры. Иногда эсэсовцы таким образом полностью освобождали барак, забирая всех заключенных, будь то здоровые или больные. Все это делалось в присутствии врачей эсэсовцев Кляйна и Энтреса. Они наблюдали за погрузкой заключенных в машины, причем, как правило, отдавалось категорическое распоряжение: «Всех в машины!»　

В блок № 7 помещали не только слабых или больных заключенных, но также и узников, до полусмерти избитых капо и другими лагерными «активистами». Мне вспоминается май 1942 года, когда в Биркенау прибыл эшелон, в котором было около 1200 польских евреев. Старший по блоку Альберт Хаммерле и его помощники за