Искатели приключений - Кирилл Константинович Андреев Страница 15

В ответном письме Пьер Верн выражал свою любовь и понимание и соглашался с тем, что его сын должен иметь свою собственную судьбу и... собственные доходы.

Юноша перестал получать те сто франков, которые до сих пор ежемесячно высылал ему отец. Он остался без поддержки, совершенно одиноким.

Молодой Верн начал свою первую самостоятельную службу сверхштатным писцом в конторе некоего Гимара. Он должен был являться в нее в семь утра и покидать лишь в девять вечера. Вдобавок контора помещалась вблизи Биржи, на правом берегу Сены, и Жюлю приходилось каждое утро и каждый вечер пересекать почти весь Париж — то в часы рассвета, то в ореоле газовых фонарей. Вознаграждение сверхштатного писца равнялось шестистам франкам в год и по закону не могло быть увеличено в ближайшие восемнадцать месяцев.

Шестьсот франков в год, пятьдесят франков в месяц, — всего лишь половина студенческой ренты, которую посылал отец! Этого не хватало даже на обед. Но и это было бы пустяком, и не для того Жюль переменил судьбу компаньона мэтра Пьера Верна в Нанте на положение скромного писца в Париже, чтобы жаловаться на лишения. Самое худшее состояло в том, что на литературу, ради которой он отказался от тихого довольства провинциального адвоката, не оставалось времени! Очень скоро Жюль отказался от своей скромной службы писца, променяв ее на нищету интеллигентного пролетария.

В эти годы он очень много писал. Из-под его пера появлялись торжественные трагедии, написанные классическим александрийским стихом, почти обязательным во французской литературе, веселые комедии, фарсы, сценарии оперетт. Далеко не все его произведения проникали на сцену, и молодой писатель влачил полуголодное существование. После государственного переворота, который совершил президент республики принц Луи Бонапарт, ставший императором Наполеоном III, Жюль Верн снова был вынужден поступить на службу. Он стал секретарем Лирического театра, где проработал три года. В 1857 году, после женитьбы, устроился мелким служащим на Парижскую биржу — сделался «финансистом», шутили друзья.

Но все же эта едва обеспеченная, а иногда и голодная жизнь была счастливой и наполненной до краев. Первые годы по воскресеньям Жюль Верн встречался со своими друзьями на веселых пирушках «одиннадцати холостяков», как именовали эти сборища сами участники: молодые поэты, музыканты, художники. В его маленькой квартирке на бульваре Бон Нувель постоянно появлялись новые знакомые: ученые, путешественники, изобретатели. И, кроме того, он ухитрялся находить время для работы в читальном зале Национальной библиотеки, посещать музеи и выставки. Он сумел стать одним из самых образованных людей своего времени.

В эти годы было написано и напечатано пять рассказов: «Первые корабли Мексиканского флота», «Путешествие на баллоне» (позже автор переименовал его в «Драму в воздухе»), «Мейстер Захариус» — фантастическая средневековая легенда о безумном женевском часовщике, продавшем душу дьяволу, «Зимовка во льдах» и, наконец, «Мартин Пас» — из жизни южноамериканских пастухов-индейцев. В них уже были видны зародыши и полусформировавшиеся образы того собственного стиля, что позже так пышно расцвел во всемирно прославленной серии «Необыкновенных путешествий»; как далекий замысел, в мучительном труде она уже создавалась в его воображении.

И, наконец, была еще одна неистребимая страсть — путешествия.

Первое путешествие Жюля Верна в Индию, предпринятое им в возрасте одиннадцати лет, закончилось, как мы знаем, весьма плачевно. Но второе, совершенное через двадцать лет, оставило глубокий след в его биографии.

Конторский писец, каким он был в то время, и одновременно начинающий писатель, он совершил на грузовом пароходе рейс по маршруту: Сен-Назер, Ливерпуль, Гебридские острова, Эдинбург, Лондон, Сен-Назер. Это плавание по трем морям, через три пролива, вокруг всего Великобританского острова, было настоящим морским крещением Жюля Верна. Впервые он увидел океан с палубы настоящего корабля!

Бурное Бискайское море было по-летнему великолепным. Жюль Верн больше половины времени проводил не на палубе, но внизу, с командой. Он задавал офицерам и матросам один вопрос за другим. В какое время года бывают бури на Ламанше? Плавал ли кто-нибудь из экипажа в открытом океане? А в Арктике? Нападают ли киты на большие суда? Узнав, что одному седобородому матросу «посчастливилось» потерпеть кораблекрушение, Жюль весь день ходил за ним с карандашом и записной книжкой. Где это произошло? От какой причины погиб корабль? Каким образом людям удалось достигнуть земли? О чем думаешь, когда считаешь гибель неизбежной?..

Когда Жюль Верн вернулся из путешествия, его записная книжка была переполнена заметками и очерками. Больше всего его поразили лондонские доки, верфи Темзы и строящийся там корабль «Грейт Истерн» — величайшее в то время судно мира. «Когда-нибудь я совершу путешествие на нем», — написал он жене из Лондона.

Через три года ему удалось совершить еще более романтическое путешествие вместе со своим неизменным другом композитором Иньяром. Молодые люди по протекции устроились бесплатными пассажирами на маленький угольщик, на котором была одна незанятая каюта. Корабль отправлялся в плавание на целых три месяца. Он должен был посетить множество мелких портов Норвегии, Швеции и Дании.

Скандинавские страны всегда привлекали Жюля Верна. Он любил читать о плаваниях норманнов, побывавших в Северной Америке за пять столетий до Колумба, интересовался географией Севера, когда-то мечтал о плавании к Северному полюсу. И, несмотря на то что его жена ждала ребенка, он принял заманчивое предложение.

15 июня маленькое суденышко, казалось, до самых верхушек мачт нагруженное углем, отплыло из Сен-Назера. Как зачарованные, друзья любовались берегами Скандинавии, изрезанными глубокими фиордами, восхищались холодными островами, омываемыми печальным морем. Невольно в воображении вставала Исландия, остров огня и льда, родина первых открывателей Америки... Подножия гор, выбегающих к самому берегу, были подернуты мягкой дымкой зелени: потемнее там, где сосны и ели, и серовато-зеленого цвета там, где березы. Дома каждой деревни были выкрашены в какую-нибудь одну краску: зеленую, розовую, желтую, ярко-красную. Крыши из березовой дранки, проложенной дерном, цвели, как крошечные луга... Это был Телемарк, захолустье Норвегии, но для Жюля Верна этот край был как бы всем миром, увиденным через «беконовский кристалл» — волшебное стекло, о котором мечтали средневековые алхимики, где можно сразу видеть весь мир — чудесный и малый, как драгоценность. Здесь были горы и глетчеры, как в Швейцарии, грандиозные водопады, как в Америке, крестьяне одеты в национальные костюмы былых веков, как в Голландии... И как бы ни мелькали эти пестрые картины, всегда неизменным оставалось море, которое гудело, и ревело, и лизало борта корабля.

Но, пожалуй, самым главным