Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина Страница 14

Камергер Российского Императорского двора Пушкин имел чин статского советника, а на его парадном мундире сияли ордена Святой Анны 2‐й степени, Святого Владимира 4‐й и 3‐й степеней.

И чинами высокого ранга, и имперскими наградами Александр Александрович-младший наделён был по заслугам, – ведь он немало порадел для процветания Бронницкого уезда. Его усилиями открывались новые школы, в их числе – мужская гимназия; земские больницы. Принял своих первых страждущих, рабочих местной фабрики, и противотуберкулёзный санаторий. Благодарность горожан Александр Александрович-младший снискал и как учредитель библиотеки в Бронницах.

В январе 1912‐го в России отмечался печальный юбилей – семьдесят пять лет со дня гибели Пушкина. По сему поводу в газете «Голос Москвы» появилось интервью с внуком поэта.

Александр Пушкин, поручик 44‐го драгунского Нижегородского полка Фотография. 1880‐е гг.

«Имеются ли лично у вас рукописи деда?» – поинтересовался у Александра Александровича корреспондент. И получил пространный ответ: «Была небольшая рукопись с различными заметками деда, с записанными им анекдотами. Я открыл её случайно. Осматривая как-то портфели, в которых находились… рукописи деда, в одном из отделений я нашёл конверт с небольшой тетрадкой. Вероятно, те, кто вынимал рукописи из портфеля, недоглядели, что остался ещё один конверт. Я берёг записи деда, как драгоценность, и всегда имел эту тетрадку при себе.

Увы! Во время поездки по железной дороге у меня вырезали карман, в котором находились различные бумаги, и в том числе дедовская рукопись.

Много я волновался по этому поводу, но рукопись так и сгинула. Какова её судьба? Может быть, она попала в руки какого-нибудь старьёвщика и стала достоянием коллекционера. Может быть, её порвали, как ненужную вещь…»

Горькая, невозвратимая потеря…

Но зато у внука поэта есть величайшая заслуга перед всеми поклонниками русского гения. Ведь это он, Александр Александрович-младший, сохранил и передал дедовскую библиотеку в Петербург, в Пушкинский Дом.

«Что-то… книги мои»

«Книги имеют свою судьбу» – «Habent sua fata libelli». Не единожды повторявший этот крылатый латинский постулат Александр Пушкин, и сам стал творцом гениальных афоризмов:

«Действие человека мгновенно и одно, действие книги множественно и повсеместно»;

«Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная».

А вот и забавное наставление: «…Почитай поэзию – доброй, умной старушкою, к которой можно иногда зайти, чтоб забыть на минуту сплетни, газеты и хлопоты жизни, повеселиться её милым болтанием и сказками; но влюбиться в неё – безрассудно».

…Маленький книгочей Саша Пушкин с жадностью поглощает французские романы «осьмнадцатого» века, Илиаду и Одиссею, – всё, чем богата отцовская библиотека. Остался в истории комический случай: будучи с родителями в гостях у графа Бутурлина, Пушкин-ребёнок заливается смехом, когда некий поэт, морской офицер, декламирует свои стихи. Раздосадованная Надежда Осиповна высылает провинившегося сына из гостиной, на что гувернёр Бутурлиных-детей, некий учёный француз Жиле, восклицает: «Чу́дное дитя! Как он рано всё начал понимать! Дай Бог, чтобы этот ребёнок жил и жил; Вы увидите, что из него будет».

В очередной раз один из гостей Бутурлиных читает стихи самого десятилетнего Александра. Смутившись, маленький поэт убегает в графскую библиотеку, где его застаёт знакомый семейства. Пушкин с детской откровенностью признаётся тому: «Поверите ли, этот господин N.N. так меня озадачил, что я не понимаю даже и книжных затылков».

Творения маститых авторов Александр Пушкин собирал с юных лет, прекрасно разбираясь в самых разнообразных «книжных затылках». Припомним строки шестнадцатилетнего поэта:

На полке за Вольтером

Виргилий, Тасс с Гомером

Все вместе предстоят.

Всех их, любимых собеседников, Пушкин-лицеист называет поимённо:

Здесь Озеров с Расином,

Руссо и Карамзин,

С Мольером-исполином

Фонвизин и Княжнин.

За ними, хмурясь важно,

Их грозный Аристарх

Является отважно

В шестнадцати томах.

«Никакое богатство не может перекупить влияние обнародованной мысли. Никакая власть, никакое правление не может устоять противу всеразрушительного действия типографического снаряда. Уважайте класс писателей…» – это уже поздние призывы и размышления Пушкина.

Прижизненные издания книг поэта из библиотеки-читальни имени А.С. Пушкина в Москве

«Да книг, ради Бога книг!.. – словно крик ссыльного поэта. – Стихов, стихов, стихов!.. это пища души». Страстная та просьба летит из Михайловского к брату Лёвушке.

…К книгам, немым свидетелям мучительных страданий, – и последнее обращение умирающего поэта. Владимир Даль, неотступно бывший у одра друга, в доме на Мойке, записал его видение: «Ударило два часа пополудни, 29 января, и в Пушкине оставалось жизни только на три четверти часа. Бодрый дух всё ещё сохранял могущество своё; изредка только полудремота, забвенье на несколько секунд туманили мысли и душу. Тогда умирающий несколько раз подавал мне руку, сжимал её и говорил: «Ну, подымай же меня, пойдём, да выше, выше, ну, пойдём». Опамятовавшись, сказал он мне: «Мне было пригрезилось, что я с тобою лезу по этим книгам и полкам высоко – и голова закружилась».

Александр Александрович Пушкин-младший в минуты отдыха. Фотография. 1890‐е гг.

…Самому поэту частенько приходилось выступать в роли покупателя, захаживая в книжные лавки Беллиозара, Сленина, Смирдина. Пушкин беспрестанно пополнял свою библиотеку книжными новинками: трудами известных историков, философов, писателей. Цена многих книг была чрезвычайно высокой, так за фолиант «История древняя и нынешняя России» на французском языке Пушкину пришлось выложить Беллиозару полторы сотни рублей! Характерно по сему поводу замечание Петра Плетнёва: «Издерживая последние деньги на книги, он сравнивал себя со стекольщиком, которого ремесло заставляет покупать алмазы, хотя на их покупку и богач не всякий решится».

Александр Александрович Пушкин с молодым приятелем. Бронницы. Фотография. 1914 г.

Книги Александр Сергеевич собирал всю жизнь: покупал новинки в книжных лавках, отбирал редкостные фолианты из усадебных библиотек Гончаровых, с радостью принимал в дар творения друзей. В письмах к жене (Наталия Николаевна переезжает с семейством на дачу) есть и такие строчки: «Что-то дети мои и книги мои? Каково-то перевезли и перетащили тех и других?..»

Да, у книг, «осиротевших» после кончины их владельца и коими поэт так дорожил, судьба необычная. История пушкинской библиотеки такова. Из Петербурга сын поэта полковник Александр Пушкин перевёз её в имение жены, село Мало-Ивановское Бронницкого уезда. После внезапной кончины Софьи Александровны усадьбу решено было продать, а книги отвезти на хранение в Лопасню. Через годы Александр Александрович-младший сумел выкупить фамильную усадьбу и счёл за нужное вновь вернуть дедовскую библиотеку в прежние стены.