Шереметевские липы - Адель Ивановна Алексеева Страница 14

Говорили, что девица-красавица превратилась в русалку, а князь так и не женился, только воевал, отгоняя степняков от этой земли. С тех пор люди стали находить на берегу озера жемчужины, и пошла молва, что озерные жемчужины – это русалочьи слезы.

Редко в какой стране бывает такое количество ручейков, речек и речушек, как в России. И чтобы в них водилось такое великое количество мелких рыбешек. И так случилось, что под жабрами этих рыбешек стали образовываться маленькие жемчужинки. Одно время они даже служили обменной монетой.

О русалках, о рыбе – чертовом коне и о синем коте

Дом на Воздвиженке был построен быстро, мало того, под углом к нему выстроили еще один дом и скотный двор, как же без него? Уж кончилась зима, веселое время, ледяные горки, санки, Масленица, качели… Наступал март, самый смутный месяц года, сугробы превратились в снеговую кашу – ни пройти ни проехать. Зато пришло время напроситься к бабе Орине Ниловне, может быть, она расскажет что-нибудь о старинных временах. Бабка сидела в стареньком кресле возле печки, конечно, не большой русской печи, а возле «голландки». Тут можно и руки погреть. На столике стояли целых три свечи, большие, толстые. А на полу, на медвежьей шкуре, сидело пятеро отроков: Тимофей, Тихон, Санька, Вася и Евдокия. Лица их были полны ожидания, глаза расширились, они предвкушали рассказы Орины о чудесах и старине.

– Вы еще не видели русалок и думаете, что их нет. А они имеются! Живут более в южных реках. В Москве-реке или Неглинке я никогда русалок не видела. Однако слухи доходили, будто как-то раз солдат в жаркое время решил искупаться в Москве-реке, сапоги и одежу оставил на берегу, а когда вернулся, обнаружил только один сапог. И услышал он вкрадчивый, красивый голосок: «Что же ты, солдат, думал? У меня же нет двух ног, как у тебя. Вот в твоем одном сапоге и поместился мой русалочий хвост. За то, что я у тебя взяла сапог, спою тебе». Солдат сел, какая-то сила опустила его на землю. Обул сапог и прислушался. Не мог он ни встать, ни отойти, колдовская музыка его манила. Куда? Неведомо. И красиво, и долго, и с каким-то лукавством было это пение. Рассердился наконец солдат. Встал и закричал: «Дура, ты, дура! Как я пойду теперь в одном сапоге?» Она в ответ пропела: «Коли опустишься в воду, так и отдам тебе твой сапог». – «Нет, ты сама ко мне подойди, а уж я тебя приголублю да приласкаю». Только высунулась русалка из воды, как солдат схватил ее, сорвал с коварной хитрованки свой сапог и был таков.

– Да, баба Орина, сколько ни бегали мы вдоль Москвы-реки, никогда не видели никаких русалок! Это ты, наверное, сама сочинила.

– Погодите, поживите на свете – еще и не такое узнаете. Вот я еще хочу рассказать вам про рыб.

Орина сняла огарок со свечи, ничуть не поморщившись, и начала следующий рассказ, похожий на легенду:

– Это было давно и на южной реке – на Дону или Днепре. Жила там рыба великая, пять-шесть аршинов длиной. А на берегах селились казаки. И вот один казак бросился в воду и оседлал эту рыбу. В это время шел сильный дождь, поэтому река пузырилась, как будто кипела. Казак успел сжать ноги вокруг рыбины, ухватился за усы ее, как за уздечку, и она понесла его по воде. Но, как только дождь закончился, рыба выскользнула и исчезла. Ее люди прозвали «чертов конь водяного». Вот какие чудеса происходят в реках, а вы говорите, что такого не бывает. Можете в книжке посмотреть и найдете это название сома – «чертов конь».

Глаза Санькины горели от любопытства, и он спросил:

– А почему чертов конь, как ты говоришь, только под дождем мог скакать по воде и нести на себе этого казака?

– А вы, ребятки, когда растает весенний снег, придет лето, в самый сильный дождь возьмите лодку и покатайтесь по реке, и поглядите, что творится с водой.

Тимофей вскочил:

– Да как же так? Не слышал я такого! Как же может быть и рыба, и конь, да еще и чертов? У моего бати есть книги о рыбах, нынче же пойду и все пересмотрю и перечитаю. Не верю я в сома – чертова коня!

– Помолчи, – одернул его Тихон, – мал еще. Баба Орина лучше знает.

Орина Ниловна добавила:

– Да ведь давным-давно это было-то. Тогда все животные были большими: и лошади, и рыбы, и другие звери.

Баба Орина поднялась, прижалась к печке «голландке», поверхность которой была гладкая, приятная. Наступила тишина, все молчали, и вдруг с улицы понеслись звуки, похожие на детский плач, как будто за окном младенцы плачут.

– Кто это? – спросила Евдокия.

– Вам сие неведомо? – удивилась Орина. – Это ведь не дети плачут, это коты весенние, мартовские. Небось кошечка тут появилась, вот они и желают ей понравиться. Кто лучше поет, того она, может, и выберет в мужья. Ой, господи, видела я этих котов еще днем и всех кошек тутошних тоже знаю. А вот помяните мое слово, победителем этого концерта будет обязательно синий-пресиний кот.

– Какой еще синий кот? – вскинулась Евдокия. – Синих котов не бывает!

– А вот и бывает. Приехал один заморский господин и привез такого кота. Шерсть его во все стороны, глаза не желтые, а красные, уши с кисточками, а хвост размером больше, чем у лисы, оранжевый летом бывает, а зимой делается синим, почему, я не знаю. Привез того кота, сказывали, кудесник наш, чародей и товарищ царя Петра Первого – Яков Брюс. Сколько вокруг этого шотландца легенд существует, и не счесть, в другой раз как-нибудь и расскажу.

– Баба Орина, – подал тоненький голосок Санька, – ты все про какое-нибудь волшебство рассказываешь, а мы хотим услышать что-нибудь про реальных героев, про смельчаков русских, как они воевали, кого победили.

– Поведаю, непременно, поведаю, – откликнулась бабушка, – только это будут страшные истории о действительных событиях.

– А мы любим такие рассказы и не боимся ничего ужасного, – загалдели детишки.

– Ну, будет. Пора расходиться, а то скоро утро. Идите спать, – сказала Орина, перекрестив своих слушателей.

Кто не знает, что такое Охотный ряд?

Не только послушать сказку, но и побывать в ней – если попасть в воскресенье на большую ярмарку,