Я буду лучше! - Наталья Адарченко Страница 6

– А были бы ещё каблуки… – задумчиво произнесла Алина.

– У тебя же такой, как у меня размер? – вдруг вспомнила Кира. – У меня есть как раз осенние ботиночки на каб-луках! Я их давно не ношу, потому что отвыкла. Принесу завтра, посмотришь!

– Правда? Спасибо! – обрадовалась я. Очень не хотелось просить денег у мамы, зная, что до зарплаты ещё неделя и сейчас она вряд ли купит их мне.

Я уже представляла, как буду цокать каблучками по коридору, всё больше очаровывая Тёму.

Мои фантазии прервала Елена Андреевна, возникшая как будто из ниоткуда:

– Голубева! Ты сошла с ума?! Мы уже час репетируем, где ты ходишь?

Я застыла с открытым от удивления ртом, даже не зная, что ответить.

– Тихонов тебе не сказал, что ли? – нахмурилась завуч.

Всё внутри меня застыло на мгновенье. Я попыталась вспомнить, говорил ли мне что-то Руслан, и если да, то как я могла об этом забыть. Но память не нарисовала ни одного воспоминания о встрече с ним. Я развела руками и отрицательно покачала головой.

– Ладно, пойдём. – Завуч сменила гнев на милость. – Позже разберусь.

И ведь разобралась! Как только Елена Андреевна увидела Тихонова, тут же набросилась на него с обвинениями, да так, что я готова была согласиться даже с тем, что во всём виновата я, лишь бы не быть свидетелем этой ситуации. Но Руслан явно знал, как воздействовать на завуча.

– Елена Андреевна! Понимаю ваше негодование. Простите великодушно, запамятовал, кого именно вы назначили быть моей Татьяной. – Он скептически посмотрел в мою сторону.

Руслан был старше меня на год. Кроме того, он считался одним из самых популярных парней в школе. Ещё с восьмого класса его сердце было отдано той самой Насте Коваленко, которая вздумала серьёзно разболеться перед самым выступлением, но это никак не влияло на количество учениц, втайне по нему сохнувших.

Елена Андреевна будто не заметила его тона:

– Ладно, давайте репетировать. Может, и костюмы не понадобятся…

«М-да… Довольно пессимистично», – подумала я, но послушно поднялась на сцену.

Завуч махнула рукой.

В горле пересохло, ладошки вмиг запотели. Сердце билось, как бешеная собака в клетке. Я вдохнула поглубже и представила, что в зале кроме меня никого нет. И вообще, я не в зале, а пишу письмо…

– Я к вам пишу… Чего же боле? Что я могу ещё сказать?

Примерно на середине я вдруг почувствовала, что сердце бьётся спокойно. Елена Андреевна с удивлением посмотрела на меня, и я замолчала, испуганно глядя в ответ.

– Давай, давай, продолжай! – скомандовала завуч, всем своим видом выказывая одобрение.

– Зачем вы посетили нас? В глуши забытого селенья я никогда б не знала вас… – продолжила, понимая, что запал прошёл.

– Так, Голубева, спокойно. Когда начинаешь читать, не отвлекайся, ни на кого не смотри, чтобы не потерять ту ниточку… Отлично, Маргарита, отлично. Думаю, в четверг поедем за платьем. Так, Тихонов, давай ты пока… пока Голубева соберётся и выдаст нам всё сразу.

Я стояла на сцене и боялась пошевелиться. И ещё больше боялась взглянуть на Тихонова. Представляю, как он сейчас на меня смотрит. Не смогла с первого раза стих рассказать. Наверняка злится, что ему придётся выступать с такой бездарностью, как я. Пока я размышляла, Руслан прочитал свою часть.

– Отлично! – Голос завуча привёл меня в чувство. – Маргарита! Вот так и стой, опустив голову, слушай его ответ! Это будет намного лучше, чем я думала. Хорошо, давайте с самого начала. А ещё лучше – с выхода.

Я ушла за кулисы, вдохнула побольше воздуха, выдохнула и снова вышла на сцену.

– Стоп! Давайте принесём стул и стол! Принесите Татьяне столик! – Елена Андреевна всё больше походила на строгого режиссёра, каких обычно показывают в фильмах. – Маргарита! Садишься писать, а потом встаёшь и читаешь. Онегину дайте бумагу! Руслан, ты стоишь на другой стороне сцены и читаешь письмо. Она озвучивает, ты будто читаешь. Давайте, поехали!

Я прочитала стихотворение два или три раза. Мне казалось, я была похожа на дрессированную собачку. Вернее, ещё до конца не выдрессированную, но уже чуть-чуть…

Завуч постепенно перешла с фамилий на имена в своём обращении, а это, безусловно, был хороший знак. Один раз я даже осмелилась взглянуть на Тихонова. Мне показалось, что в его глазах больше не было такого откровенного презрения. Хотя каких-то положительных эмоций в мой адрес он тоже не проявлял.

К концу репетиции я уже не боялась сцены. И даже была довольна собой. Проблема, правда, в том, что зал оставался пустым. Легко не бояться сцены, когда в зале никого нет. Тогда я стала представлять себе зрителей. Идея рассказывать не просто в зал, а прямо людям, казалась мне привлекательной, но пока трудновыполнимой.

Наконец репетиция закончилась.

Когда я вышла из актового зала, поняла, что уроки уже прошли и все давно разбежались по домам. Я не спеша поплелась в раздевалку за курткой, надеясь, что там задержалась Алина, но по пути мне не встретился никто знакомый. Жаль, что подруга не пришла на репетицию. Мне хотелось бы услышать её мнение. Так сказать, взгляд со стороны. Но очень быстро я убедила себя в том, что первая репетиция ничего, по сути, не значит. Мне ещё нужно потренироваться дома, чтобы прочитать этот стих просто идеально!

Хотелось бы сказать, что в этот вечер я ни разу не вспомнила про Артёма, но это будет неправдой. Даже репетируя своё выступление, я думала о том, что где-то среди зрителей будет Тёма. А значит, я должна быть на высоте! Ведь это мой шанс показать ему, какая я классная!

Глава 4

Утром в раздевалке меня уже ждали заветные ботиночки. Они были такие аккуратные и элегантные, что сразу пришлись по душе. К моей беспредельной радости – и по размеру тоже. Правда, ходить в них было довольно непривычно. Наверное, даже неудобно. Икры тут же напряглись, стопа тоже была напряжена. И лишь отражение в зеркале заставляло забыть обо всех этих неудобствах. Да, безусловно, эти ботиночки идеально подходили к моей короткой юбке. Мне казалось, я даже стала стройнее и определённо красивее.

В этот день я как никогда радовалась урокам. Потому что очень быстро ноги просто взвыли от усталости. Не думала я, что каблуки – это такое испытание. После четвёртого урока я решила, что не стоят все эти попытки привлечь внимание Артёма таких неудобств. Я уже намеревалась идти переобуваться, когда вдруг увидела ту самую Катю. В тонких брючках