Я буду лучше! - Наталья Адарченко

Наталья Адарченко

Я буду лучше!

© Адарченко Н., текст, 2025

© Оформление: ООО «Феникс», 2026

* * *

В стремлении понравиться парню так легко потерять себя. Ты погружаешься в его интересы, стараешься казаться идеальной и убеждаешь его (а заодно и себя), что вы созданы друг для друга. Ты соревнуешься с теми, кто ему нравится, и меняешься, пытаясь выиграть его внимание.

Но настоящая свобода – в осознании простой истины: не нужно себя ни с кем сравнивать и подстраиваться ни под кого.

Совершенствуйся, будь лучше. Но лучше – не для него. Будь лучше, чем ты была вчера. И делай это только для себя.

Наталья Адарченко

Глава 1

– Девочки, вы снова прогуливаете? – Дмитрий Сергеевич бесцеремонно вошёл в женскую раздевалку через несколько минут после звонка на урок.

– Почему сразу прогуливаем? У меня освобождение! – выпалила Кира. – Я после болезни, я справку приносила.

– А остальные? – Молодой учитель окинул взглядом присутствующих.

– У меня болит живот, – тут же скрючилась от боли Алина, вернее, конечно, мастерски изобразила боль в животе.

Дмитрий Сергеевич вопросительно посмотрел на меня. Я не подготовилась к такому допросу. Говорить ему о том, что его физкультура мне вообще не нужна и никогда в жизни не пригодится, не хотелось. Нужно было что-то соврать, а вот врать я с детства не умела. Поэтому молча сидела, опустив голову.

– Маргарита! У тебя нет никаких уважительных причин прогуливать урок. Тем более сегодня мы просто играем в волейбол.

– Волейбол?! Вы серьёзно? Дмитрий Сергеевич, вы только посмотрите на эти руки! Ну какой волейбол? – Я решительно протянула учителю тонкие запястья. – Ну как ими мяч можно отбить? Они же сломаются!

Девчонки, как назло, засмеялись, несмотря на то что я была вполне искренна. Учитель устало махнул рукой в мою сторону и вышел из раздевалки. Я, кажется, густо покраснела.

– Ненавижу волейбол. И всю его физкультуру ненавижу, – пробормотала я вслух.

– Забей, – попыталась успокоить меня Алина и тут же перевела тему разговора. – Ой, девочки, я такие туфельки себе присмотрела…

Почему-то про туфельки уже не слушалось. Вообще уже не слушалось так, как до прихода физрука. В этом его движении рукой была какая-то безысходность, что ли. Вот не хотят девочки ходить на его уроки, а он ничего сделать не может. Даже жаль его. Симпатичный. Правда, староват. Лет двадцать точно. И ладно бы ещё какие брусья или нормативы. Так нет, этот ужасный волейбол! Хуже него только баскетбол с этим огромным колючим мячом…

– Ритка, а ты знаешь, что Полежаев на День учителя выступает? – вдруг услышала я вопрос Алины и тут же пришла в себя, покинув лабиринт глупых размышлений.

– Серьёзно? Откуда знаешь? – скорей ради приличия спросила я, уже зная ответ.

Алина всегда в курсе всех культурных и не очень событий в школе. Сплетни проходили через неё, как солнечный луч сквозь балконные окна. И при этом она всегда знала, когда, кому и как нужную информацию преподнести. Мне она всегда рассказывала про Артёма Полежаева, с тех пор как узнала о моей к нему симпатии. И не просто рассказывала, но всячески поддерживала мои стремления пообщаться с ним. Учились мы с Тёмой в параллельных классах, и, соответственно, самое активное общение ограничивалось «привет – пока». Последнее – реже.

– Да об этом уже полшколы знает. Он танцевать будет, они в хореографическом классе уже неделю репетируют! – усмехнулась Алина.

– Он ещё и танцует? – Я тут же представила Тёму в блестящих чёрных штанах и такой же рубашке, расстёгнутой сверху, под стать бальникам, вытанцовывающим ча-ча-ча.

– А что там танцевать? Два притопа, три прихлопа. Типа бал. Уж лучше бы вальс танцевали, но куда им вальс. Там нужно шаги учить да в музыку попадать. И ещё желательно никого не сбить по дороге, – расхохоталась Алина.

При всей своей осведомлённости о жизни других она удивительным образом умела обесценить любые чужие начинания. Правда, при желании могла и легко поднять самооценку, что иногда просто спасало меня от уныния.

– То есть танцевать они будут ещё и в парах… – видимо, слишком грустно заметила я, потому что Алина закатила глаза.

– Ритка, ну ты чего? Может, ему ещё и в классе с девочками учиться нельзя? После концерта на дискотеке потанцуете.

Эта мысль мне показалась довольно привлекательной, и я тут же вычеркнула из головы всё, что мешало дальше слушать Алину и Киру.

Наконец уроки закончились. Мы с Алиной не только учились вместе, но и жили в одном дворе, поэтому и в выходные тоже встречались. Уже в привычку вошло правило: сделать все уроки в пятницу, а потом все выходные гулять. Так и в этот раз. Уроки сделаны, комната убрана, чтобы не было конфликтов дома.

Перед сном позвонила Алина.

– Ритка, я тебе такое расскажу! В общем, я знаю, где живёт твой Полежаев!

Только я открыла рот, чтобы спросить, откуда у неё такая информация, как тут же закрыла его, зная, что Алина своих источников не раскрывает.

– И где? – спросила я. Это единственное, что пришло мне в голову.

– За «Пятёрочкой», в сторону «Магнита» идти, завтра посмотрим?

– Сходим туда, да? Ну просто мимо пройдём. Как будто случайно… – жалобно пробормотала я.

– Ну конечно, сходим. Зря я, что ли, про адрес тебе рассказала?

Лучше бы не рассказывала сегодня. Потому что заснуть я не могла очень долго. Ворочалась, вставала попить воды, выглядывала в окно, чтобы подышать свежим воздухом… Я слишком нервничала, чтобы просто лечь и заснуть. Впрочем, даже когда мне это удалось, отдохнуть не получилось. Я погружалась в длинные коридоры снов с лабиринтами, погонями и падениями.

Встала намного позже обычного. Правда, мне всё же удалось немного поспать. После завтрака я решила, что Алина передумает, а сама я никогда в жизни даже рядом с тем районом теперь не пройду, по-этому вопрос сам собой отпадёт. Но ближе к обеду одноклассница всё же позвонила.

– Да не парься ты, мы просто мимо пройдём, – успокоила она меня. – Нет вообще никакой гарантии, что мы его встретим. В наше время, знаешь ли, во дворах не гуляют.

Я боролась со своими страхами. Желание увидеть Артёма пересилило. Мы направились прямо по нужному адресу. Чем ближе мы подходили, тем больше заплетались мои ноги и сильнее пыталось вырваться наружу сердце. Вот тот самый дом. Мы можем только пройти мимо двора: он