Молчание между нами - Джоанна Хо Страница 46

Дэнни опустил все стекла

Я в сосульку превращусь

Он имеет право делать, что хочет

И ты ему разрешишь

Даже если он будет держать руль ногами

Ты перед ним в вечном долгу

Я знаю, я знаю

Он лучший

Ага

Еще и красавчик

Фууу

Хахахах я шучу

Но это правда

Что? Если б ты сказала, что Марк красавчик

Я бы тебе ответила: да, еще какой

Потому что это правда

Они оба красавчики

Фффффффууууууу

Ты чего

Это факт

Объективная реальность

Дэнни – лучший

Да

Не знаю, что бы я без него делала

К горлу у меня подкатывает комок, когда я перечитываю свое последнее сообщение в тот вечер. Если бы только я знала, что меня ждет. Жизнь без Дэнни – это как…

…как…

…как жизнь без Дэнни.

У меня нет иных слов.

Я скучаю по важным событиям – дням рождения, праздникам. И страшно скучаю по мелочам. Пятнам от еды у него на рубашке, нашим дурацким танцам, его броскам микрофона.

Я вспоминаю, как он пел «Lay Me Down», когда мне было грустно, угощал вкусняшками, когда я сердилась, строил смешные рожицы, когда я делала домашку. Он всегда обо мне заботился. А я о нем позаботиться не смогла.

Мое сердце сжимается. Я хватаюсь за грудь.

На перекрестке я останавливаюсь, чтобы пропустить машину, а потом, выйдя на проезжую часть, слышу знакомый голос:

– Мэй! Мэй, подожди!

Я поворачиваюсь и вижу Джоша.

Глава 60

Я иду дальше, не обращая на него внимания. Не хочу рисковать жизнью, останавливаясь посреди дороги: Джош того не стоит. Он догоняет меня, и я замечаю у него на ногах КТ3 – те самые кроссовки, которые я видела в его комнате осенью. Такие же, как те, которые я подарила Дэнни в прошлой жизни. У меня в памяти всплывает спрятанная в шкафу коробка.

– Мэй, – тяжело дышит Джош. Я продолжаю идти. – Мэй, ну хватит. Не надо меня игнорировать.

Вот теперь я останавливаюсь и гляжу на него в изумлении. Он что, серьезно?

– Я ждал тебя после уроков. Мы должны поговорить.

– Я тебе ничего не должна, Джош.

– Знаю, но давай все же поговорим.

Я продолжаю идти по тротуару, мимо угловатого дома с огромными окнами, мимо другого дома с японским садом камней. Джош шагает рядом. Через пару минут я останавливаюсь.

– Зачем ты идешь за мной?

– Я просто хочу поговорить, Мэй. Не упрямься.

– Ну охренеть, Джош. «Не упрямься»? Да-да, я прям бегу и падаю, чтобы тебе угодить. – Я останавливаюсь и смотрю на него. – К такому отношению ты привык?

Джош вытирает руки о джинсы. Похоже, у него вспотели ладони.

– Я хотел поговорить о твоих планах.

Звук, который у меня вырывается, можно приблизительно записать как «бвахах».

– С какой стати мне с тобой говорить? Я не позволю тебе все испортить. Как ты вообще об этом узнал?

– Все знают, Мэй.

– Твой папа хочет, чтобы ты меня запугал? Как запугивает мою маму ее начальник?

– Чего? Нет. Ты о чем вообще? – Джош явно не знает, куда деть руки. Поверить не могу, что он первоклассный футболист с отличной координацией. Сейчас он выглядит совсем не скоординированным.

– Мамин начальник пригласил весь их отдел в ресторан. Там был твой папа. Оказывается, они старые приятели. А новый мамин менеджер – бывший стажер твоего папы. Они угрожают ее уволить, но называют это «реорганизацией». А потом ее дерьмовый начальник заявил, что она не прошла служебную аттестацию. – Я размахиваю руками в воздухе для большей выразительности. – Ее могут уволить.

– Там был мой папа?

– Это сто процентов была его идея, гений.

Мы проходим мимо дома с огромным садом, который кажется запущенным. Но, наверное, это полевые цветы – они и должны так выглядеть. За ним следует другой дом, с декоративными стеклянными фигурками на газоне.

– Передай папе, что меня так легко не запугать. Моя мама невероятно умная. Она без проблем найдет другую работу. – На самом деле я в этом не уверена. Миз Дэниелс спрашивала, чем я готова пожертвовать. Я не знаю, имеет ли смысл ставить под удар мамину работу и семейное благосостояние, да еще и рисковать остаток жизни провести лицом к лицу с самым огромным стадом бегемотов в этом полушарии ради небольшого всплеска, который нам удастся вызвать с помощью протеста. Но я ни с кем, даже с Тией, не могу поделиться своими переживаниями.

Джош останавливается у дома с усаженным кустарником садом и говорит:

– Я хочу помочь.

Я смеюсь ему в лицо – должно быть, это шутка. Но Джош смотрит на меня серьезно и искренне.

– Что-что? Помочь нашему протесту? Да ты издеваешься.

Джош хмурится. Я замечаю у него на лбу монобровь, которую, кажется, давненько не выщипывали.

– Почему издеваюсь?

– Да быть не может, что ты серьезен.

– Совершенно серьезен. – Джош взмахивает руками. Его глаза загораются. Кажется, он рассердился. – Почему тебе так сложно в это поверить?

От возмущения у меня отвисает челюсть. Я поспешно прикрываю рот рукой, чтобы Джош не увидел пломбу на заднем зубе.

– Тебе по порядку перечислить? Во-первых, из-за твоего папы. Во-вторых, из-за того, как ты его защищал. В-третьих, из-за того, что ты не способен мыслить самостоятельно…

На расстоянии нескольких кварталов звучит сигнал о приближающемся поезде. У меня перехватывает дыхание.

Динь!

Динь!

Динь!

На мгновение я забываю о Джоше. Я слышу лишь стремительно проезжающий мимо поезд, грохотание его огромных колес. Земля дрожит у меня под ногами.

– Мэй? Ты меня слушаешь? – Джош машет рукой у меня перед лицом.

– Нет. Что ты сказал? – Я продолжаю смотреть в сторону железной дороги.

– Я много думал о нашем последнем разговоре.

– И?

– Ты права. Я должен не извиняться, а что-то сделать.

– Ага. – Я иду дальше.

– Я пытаюсь. – Джош не отстает. – Мэй, ну не будь так строга. Это же мой папа. Мне очень тяжело.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд и ускоряю шаг. Джош делает то же самое. Его белые кроссовки сияют на солнце.

– Нет, погоди, Мэй. Я не в том смысле. Я хотел сказать, что мне тяжело спорить с отцом, пусть даже он не прав. У меня никого, кроме него, не осталось. Разве тебе на моем месте было бы легко?

Эти слова заставляют меня задуматься. Нет, мне совсем не легко спорить с родителями и переживать о будущем. Переживать обо всем. Мамин бегемот разочарования и его дальний родственник, носорог страха, практически поселились у меня в комнате. Я каждый день гадаю, не совершила ли я большую ошибку.

Сквозь сжатые зубы я говорю:

– Нет, не легко. Но я не собираюсь отступать, Джош.

– Позволь мне помочь. – В его взгляде я вижу непоколебимую решимость, которая делает его первоклассным игроком.

Я вспоминаю, что говорил Хью на встрече СЧС. Он был прав: я решила бороться с расизмом только после того, как пострадала лично. Хью был крайне терпелив, отвечая на мои вопросы. А Тия – и вовсе настоящий ангел. Они простили мне мое невежество и грубость. Как я могу осуждать Джоша, когда сама едва начала во всем разбираться?

– Почему именно сейчас, Джош? – Я смотрю себе под ноги, перешагивая трещины на асфальте. Мы проходим мимо дома, в саду у которого цветет лаванда. Ветерок доносит до меня сладкий аромат.

Джош опускает взгляд.

– Не знаю. Слишком много причин. Ты, твой брат. Письма в газете. Все эти комментарии. Обсуждение у миз Ди. Столько всего произошло.

– Ох. – Я пинаю камушек. Какое-то время мы молчим, пока не доходим до моего дома. Молчание похоже на наполненный водой шарик, и никто