Как гром среди ясного неба - Наоко Уодзуми Страница 4

Еще один взгляд в зеркало – Рико Имаи. Точнее сказать, никого кроме Рико Имаи.

Что происходит?

Девушка приложила руку к голове – Имаи в отражении повторила за ней. Удивленно прикрыла рукой рот – Имаи тоже.

Не зная, что и думать, Карин боязливо опустила взгляд.

Какие-то странные кроссовки. Пухлые ноги в джинсах. Пухлый живот. Пухлые руки. Полная грудь. И красная оправа очков, маячащая по краям привычно-пустого поля зрения…

– Уа-а-а-а!!! – испуганно взвизгнула школьница и в отчаянии еще раз взглянула в зеркало. Увы, чуда не случилось: на нее по-прежнему, однако теперь уже шокировано, смотрела Рико Имаи.

Стрелой выскочив за едва переступленный порог, Карин рванула к лифту – тот стоял точно на одиннадцатом этаже – и, с трудом вынеся мучительное ожидание прибытия, влетела внутрь. На передышку не было времени – поднявшись на нужный этаж, Карин вновь пустилась бежать. На счастье, на одиннадцатом этаже квартир было меньше, чем на третьем, к тому же у каждой висела табличка с именем хозяев: нужную дверь она обнаружила сразу же – та находилась сразу у лифта.

Ожесточенное вжимание кнопки дверного звонка не увенчалось успехом – ей никто не открывал. Ни на что особо не надеясь, Карин осторожно провернула дверную ручку. Не заперто.

– Има-а-аи-и-и!!!

Только сейчас она заметила, что держит в руках пакет из продуктового – тот самый, с караагэ-ланчбоксом. Эмоции сделали свое дело, и тот не слишком вежливым броском отправился в прихожую владелицы.

Карин вошла без приглашения. Квартира во многом походила на ее собственную – разве что прихожая и коридоры здесь были чуть просторнее. Стоило ей шагнуть в скрытую в глубине апартаментов гостиную, как раздался визгливый яростный лай: внутри оказался установлен вольер, где, не жалея своих собачьих связок, бесновался мопс.

Игнорируя надрывающееся животное, девушка продолжила поиски Рико. В гостиной обнаружились: настенная книжная полка – одна штука, телевизор – одна штука, диванно-кресельный комплект – смотря что считать; обеденный и компьютерный столы – по одной штуке соответственно. Люди – ноль штук.

Кухня – снова никого.

Следующим пунктом назначения стала комната в конце коридора. Судя по двум кроватям, она зашла в родительскую спальню, однако родителей внутри не оказалось. Как и Имаи.

Распахнув еще одну дверь, Карин непроизвольно передернулась всем телом от открывшегося перед ней вида: пол очередного помещения представлял собой разрозненное месиво из книг, комиксов, пустых пластиковых бутылок, упаковок из-под снэков, футболок, носков и много чего еще.

Висящая на вешалке школьная форма почти не оставляла сомнений – это был комната Имаи. Комната была, а Имаи – не было.

На всякий случай девушка проверила даже ванную и туалет, но и там одноклассницы ожидаемо не нашлось.

Теперь у Карин не осталось иного выхода, кроме как опустить руки и покинуть чужую жилплощадь. Так она и поступила. Вот только, добравшись до собственной квартиры, внезапно обнаружила – входная дверь заперта. К счастью, после нескольких настойчивых звонков та слегка приоткрылась, и сквозь узкий зазор показался Дайки, недоверчиво выглядывающий из-за U-образной щеколды.

– Это опять ты, – нахмурился мальчишка и собирался было закрыть дверь, как вдруг его словно осенило. – Погоди! А ты, случайно, не к сестренке?

– А? Сестренке?

– Ну да. Она вот только что вернулась.

Имаи! Рико, чтоб ее, Имаи!

– Позови ее! Быстро позови!

– Щас, – буркнул Дайки и прошмыгнул в комнату Карин – ту, что находилась сбоку от прихожей.

Вышел оттуда младший брат практически моментально.

– Сестренка себя плохо чувствует, – констатировал он.

– Врешь!

– Вот и нет, – рассердившись, отчеканил мальчишка и, не успела настоящая «сестренка» ответить, захлопнул дверь прямо перед ее лицом.

– Стой! А ну открой! Открой, засранец мелкий!

Но сколько бы Карин ни кричала, все было безрезультатно. Раздался звук проворачивающегося ключа, и путь в родную квартиру оказался безвозвратно отрезан.

3. Мы… поменялись телами?!

Бешено колотящееся сердце все никак не думало униматься.

Не веря в происходящее, Рико Имаи боязливо обнимала свое – то есть чужое – тело. Худое. Такое худое, что тонкие словно паучьи лапы руки без проблем сцеплялись в замок на спине.

* * *

Она отчетливо помнила, что возвращалась домой из продуктового. Зашла в лифт – двери уже почти закрылись, но их кто-то придержал. Нет, не просто кто-то, а не кто иная как Карин Такакура. Рико удивилась – вопреки всем ожиданиям, одноклассница повела себя с ней весьма любезно.

И все же от внимания пессимистичной школьницы не ускользнуло, как едва завидев ее девушка переменилась в лице – вероятно, если бы та заранее знала, кто именно направляется к лифту, то без раздумий уехала бы одна.

Семья Карин Такакуры заселилась в этот дом в конце летних каникул. В один из августовских дней перед главным входом припарковался грузовик для переезда, и Рико подумалось: «Похоже, еще одни новые соседи».

Впрочем, девушка почти сразу об этом напрочь позабыла. А потому оказалась крайне ошарашена, вскоре заметив одноклассницу на местной парковке. Тогда она поспешила к почтовым ящикам и, пробежавшись глазами по именным табличкам, убедилась: одна из них квартир на третьем этаже и впрямь принадлежала семье Такакура.

С тех пор прошло уже два месяца.

До сегодняшнего дня внутри многоквартирки с Такакурой она не сталкивалась. Да и та, по-видимому, прознала о том, что соседствует с Рико, и всячески ее сторонилась. Во всяком случае, так думала сама Рико.

Словом, то, что две восьмиклассницы оказались в одном лифте, было их общим «упущением» и обоюдным поражением в негласной игре в прятки. И вот, непредсказуемый исход – прямо в эту минуту Рико, без сомнения, находится в чужом теле. Теле Карин Такакуры.

Осторожное поглаживание вдоль незнакомых рук… Да, необыкновенно тонкие. И длинные.

Рико вспоминала: Такакура – одна из участниц «звездного квартета» их класса, в который помимо нее входили Аяпон, Рэй, Мисаки. Какую девушку ни возьми, все с характером. Яркие. Пробивные. Напористые. За словом в карман не полезут.

И даже на фоне таких-то подруг она умудряется выделяться: стройная, высокая, еще и довольно красивая…

Одно «но» – что ни говори, а вела себя Карин Такакура совсем не женственно: разговаривала во весь голос, без конца хохотала, как ошпаренная носилась по коридорам и классам, и, конечно, галдела во время уроков, за что то и дело получала по голове от учителей (метафорически, разумеется).

Рико уже давно привыкла себя убеждать: «Тупоголовые красавицы не стоят в этой жизни ровным счетом ничего».

Впрочем, мысленно угрюмая восьмиклассница признавала и другое: