Желание - Барбара О'Коннор Страница 3

ли я сходить в бассейн в местном спортивном центре и люблю ли вареный арахис[2]? Но я просто хмыкала и пожимала плечами до тех пор, пока она не остановилась. Я была слишком зла, чтобы разговаривать. Что я делаю здесь, на этой террасе, с этими людьми, которых даже толком не знаю? Я чувствовала себя так, будто меня выбросили на обочину, как ненужного котенка. Так что мы просто сидели втроем в тишине, наблюдая, как солнце закатывается за горы и светлячки мелькают среди сосен.

На протяжении следующих трех дней я пыталась убедить Гаса и Берту в очевидном: мне бессмысленно идти в школу, потому что совсем скоро наступит лето. Но не успела я и глазом моргнуть, как уже сидела в автобусе, полном деревенщин, направляясь туда.

– О, привет! – крикнула Берта, стоя в дверях, пока я шла через двор.

Толстый оранжевый кот выскочил из-за сарая и пронесся мимо меня. У Гаса и Берты был целый выводок котов, которые спали под крыльцом, грелись на солнышке и ловили пчел в огороде.

Я прошла внутрь дома и кинула рюкзак на потрепанное кресло Гаса. Через кухонную дверь в комнату проникал запах запекающейся корицы.

– Я сделала кофейный пирог. Всегда удивлялась, почему его называют кофейным. Ведь в нем нет ни капельки кофе. – Она придержала дверь, чтобы кот мог войти, а потом добавила: – О, я знаю. Скорее всего, потому, что нужно пить кофе, когда его ешь. Как ты думаешь? Впрочем, кому какое дело, правда?

Мне стало понятно с самого первого дня: Берта любила поговорить. В отличие от своей сестры, моей мамы, которая могла проводить дни напролет, не проронив ни слова. Но при этом я очень удивилась, увидев, насколько они похожи. Те же тусклые темные волосы. Те же длинные, тонкие пальцы. Даже те же морщинки в уголках рта.

Я уселась за кухонный стол и стала наблюдать за тем, как Берта отрезает большой кусок кофейного пирога и кладет его на салфетку передо мной. Затем она пододвинула свой стул поближе к моему и попросила:

– Расскажи про первый день в школе, каждую мелочь. Про учителя. Про других детей. О том, как выглядит твой класс. Что у тебя было на обед. Что ты делала на перемене. Каждую мелочь.

– Какая-то девочка ела бутерброд с белкой.

Брови Берты приподнялись.

– Бутерброд с белкой? Ты уверена?

Я облизнула палец и прижала его к салфетке, чтобы подобрать крошки от кофейного пирога. Я кивнула и, не глядя на нее, сказала:

– Уверена.

Маленький серый кот сидел на столешнице и умывался. Я подумала – не тот ли это кот, которого подарил им Говард? Берта взяла его на руки и поцеловала в макушку:

– Чарли не нужна кошачья шерсть в кофейном пироге, Уолтер.

Затем она осторожно спустила его на пол, покрытый линолеумом. Хвост кота задергался, когда он увидел группу крошечных муравьев, которые держали свой путь из-под раковины к темному пятну чего-то липкого рядом с плитой.

– А еще в классе есть мальчик вверх-вниз.

Берта недоуменно наклонила голову:

– Что, ради всех милых Бесси МакГи[3], значит «мальчик вверх-вниз»?

Она оторвала коричневый листочек с растения на подоконнике и сунула его в карман.

– Это мальчик по имени Говард, который ходит вверх-вниз, вот так.

Я прошагала, как он, вокруг стола.

– Говард Одом, – произнесла Берта. – Благослови Бог его сердечко. Этот мальчик – чистое золото. Совсем не обращал внимания, когда дети показывали на него пальцами, смеялись и называли разными именами типа Пого. – Она покачала головой. – Скажу как на духу, дети иногда могут быть такими злыми.

– Пого?

– Ну да, знаешь, как пого-стик[4].

– Ему надо было как следует им наподдать. Так сделала бы я.

Берта вытаращилась на меня, а потом покачала головой:

– Не этот мальчик. Он и мухи не обидит. Все они, Одомы, такие. Добросердечные. Его братья, правда, иногда немного неуправляемые. – Она собрала крошки со стола и выбросила их в раковину. – Вот хотя бы на прошлой неделе – трое из этих ребят были здесь, помогали Гасу заменить съеденные термитами доски на крыльце, и они не взяли ни одного пенни. Мы отослали их домой с целым картофельным мешком репы, и они были довольны, как слоны.

Репа? Любой ребенок, который рад мешку репы, как минимум странен, как по мне.

Берта снова села за стол рядом со мной.

– Ну а что еще? – спросила она. – Расскажи что-нибудь о школе.

Я пожала плечами. Я не собиралась рассказывать об анкете «Знакомство с тобой», которую миссис Уиллиби бросила на стол, словно горячую картофелину, или о том, что Говард теперь мой Друг по Рюкзаку, поэтому я просто ответила:

– Ничего.

– Ничего?

– Не-а.

Тут Берта хлопнула руками по столу:

– Я совсем забыла! У меня кое-что для тебя есть.

Она жестом показала идти за ней вниз по коридору к маленькой отдельной комнатке, где, как предполагалось, я должна буду спать.

– Та-да! – Она взмахнула рукой и заулыбалась во весь рот.

Я последовала глазами за ее взглядом к узкой кровати, стоящей в углу. К стене были прислонены две подушки в розовых наволочках с нарисованной на них Золушкой.

– Сегодня с утра я осознала, что эта комната выглядит совсем не как жилище маленькой девочки, – сказала Берта. – Так что я сходила в «Биг Лоте» и купила эти наволочки. Я хотела купить весь комплект, но он был для двуспальной кровати. Я могу вернуться и взять еще пушистый розовый коврик, если Гас поможет мне передвинуть бюро. И знаю, нужно убрать отсюда консервные банки и старый телевизор, который даже не работает, но…

Она продолжала что-то бубнить, но я ее даже не слушала. Наволочки с Золушкой? Наверное, она думает, что мне пять лет, а не двенадцать. Она явно не очень хорошо разбиралась в детях.

Днем Джеки звонила из Райли. Она рассказала, что заезжала двоюродная сестра Кэрол Ли и подарила ей кашемировый свитер, потому что больше не хотела его носить. А папа Кэрол Ли учил ее водить машину – Склока этого никогда не делал. Она добавила, что подумывает выкрасить несколько прядей в синий цвет и что какой-то парень по имени Арло возил ее на гонки НАГСА[5] в Шарлотте. Она была так увлечена, рассказывая о своей счастливой жизни, что даже не спросила, как мне живется в Колби с деревенщинами, поедающими белок. Когда мы разъединились, я пошла в свою комнату, легла на подушки с Золушкой и начала жалеть себя. Как Джеки может быть такой счастливой? Казалось,