Желание - Барбара О'Коннор Страница 2

Говард оскалился и выдавил:

– Да, мэ-эм.

Вот и все. У меня появился Друг по Рюкзаку – неважно, хотела я этого или нет.

Остаток дня тянулся так долго, что я с трудом его пережила. Я глядела в окно, пока ребята по очереди хвалились своими проектами по обществознанию. Полил дождь, темные серые облака парили над далекими горами.

Когда наконец прозвенел звонок, я сломя голову выбежала из класса и направилась к автобусу. Я быстро прошла по проходу и села в последний ряд. Я уставилась на засохшую жвачку, прилепленную к сиденью передо мной, одновременно пуская лучи ненависти по всему автобусу.

Не садись рядом со мной.

Не садись рядом со мной.

Не садись рядом со мной.

Если уж я вынуждена торчать в автобусе, полном людей, которых я даже не знаю, то я хочу хотя бы сидеть в одиночестве.

Лучи ненависти, кажется, работали, так что я оторвалась от жвачки и посмотрела в окно.

Рыжий парень со странной прыгающей походкой спешил к автобусу, рюкзак подскакивал на его спине с каждым шагом.

Когда он оказался внутри, я сразу вернулась взглядом к жвачке и снова начала посылать лучи ненависти вокруг.

Но парень не терял времени – пронесшись по проходу, он уселся рядом со мной и протянул мне руку:

– Привет. Я Говард Одом. – Он поправил свои уродливые темные очки и добавил: – Твой Друг по Рюкзаку.

Ничего себе, что за ребята так себя ведут? Никто из тех, кого я знала.

Он держал руку вытянутой и глядел на меня до тех пор, пока я не выдержала. Мы пожали руки.

– Чарли Риз, – представилась я.

– Откуда ты?

– Райли.

– Почему ты здесь?

Говард был любопытным, это точно, но я решила, что, если озвучу жестокую правду, это его заткнет и, может быть, он не захочет больше быть моим Другом по Рюкзаку.

– Мой отец в тюрьме, а мама не может вылезти из кровати.

Ну что же, парень и глазом не моргнул.

– А почему он в тюрьме?

– Драка.

– Из-за чего?

– Что ты имеешь в виду?

Он протер запотевшие очки краешком футболки. Его лицо стало ярко-розовым из-за духоты в автобусе.

– Почему он подрался? – уточнил он.

Я пожала плечами. Я не могла сказать, почему Склока дрался. К тому же была, вероятно, еще куча других причин, по которой он оказался в тюрьме, но никто ничего мне не говорил.

– Гас и Берта сказали моей маме, что ты приедешь. Они ходят в нашу церковь, и однажды я подарил им кота. Тощего серого кота, который жил под крыльцом.

Он всё рассказывал и рассказывал о том, как Гас научил его делать рогатки и что Берта иногда продает закуски на обочине летом. Как однажды его мама въехала на машине прямо в канаву у въезда к Берте и Гасу, как Гас вытащил ее на тракторе и как они все вместе ели сэндвичи с мясом во дворе.

– Тебе понравится с ними жить, – заверил он.

– Я не буду с ними жить, – твердо ответила я. – Я собираюсь обратно в Райли.

– О-о. – Он посмотрел вниз, на свои веснушчатые руки, лежащие на коленях. – Когда?

– Когда мама встанет на ноги.

– И сколько это займет времени?

Я пожала плечами:

– Немного.

Узел, скрутивший мой желудок, подсказывал мне, что это ложь, а беспокойство, сжавшее сердце, говорило: мама может никогда не встать на ноги.

Автобус выехал со стоянки и направился в город, а в это время Говард тараторил правила поведения в школьном транспорте. Не придерживать места. Не жевать жвачку. Не писать на спинках сидений. Не ругаться. Целая куча правил, на которые, я уверена, никто не обращал ни малейшего внимания, кроме, возможно, Говарда.

Я посмотрела в окно на жалкие улицы Колби. Заправка. Трейлерный парк. Прачечная. Не очень-то смахивает на город, скажу я вам. Ни торговых центров, ни кинотеатров. Даже китайского ресторана нет.

Довольно долго автобус ехал в гору. Дождь кончился, и пар прозрачными волнами поднимался от асфальта. Узкая дорога виляла туда-сюда круг за кругом. Часто автобус останавливался, чтобы высадить какого-нибудь паренька рядом с его печально выглядящим домом с грязным двором. Мы были почти у Гаса и Берты, когда автобус остановился и Говард засобирался, сообщив:

– Еще увидимся.

Другой, выглядящий помладше, рыжий мальчик вышел вместе с ним. Я смотрела, как они идут через высокую траву к своему дому. Велосипеды, скейтборды, футбольные мячи и кроссовки валялись везде – от входной двери до самой дороги. Садовый шланг змеился от протекающего крана к яме во дворе. Маленький мальчик с грязным личиком бросал камни в яму, разбрызгивая мутную воду.

Говард помахал мне, когда автобус тронулся, но я отвела глаза на высохшую жвачку.

Когда я наконец добралась до длинной, засыпанной гравием дорожки к дому Гаса и Берты, то проводила взглядом удаляющийся автобус, задевающий белые зонтики, растущие по краям дороги. Я уже ступила на гравий, когда увидела что-то блестящее в грязи.

Пенни!

Я резко нагнулась и подняла его. Потом зашвырнула монетку так далеко, как только смогла, и стала загадывать желание, как раз успев до того, как пенни звякнул о дорогу и отскочил в сторону леса.

Ну хорошо! Сегодня желание загадано.

Может быть, на этот раз оно наконец исполнится?

Два

Я побрела по дорожке к дому, перепрыгивая лужи с мутной дождевой водой и думая о том, чем сейчас занимается Джеки. Наверное, курит сигареты с каким-нибудь парнем на парковке «Пиггли-Виггли»[1] через дорогу от школы. Все думают, что моя сестра – ангел, спустившийся прямиком с небес, но мне-то лучше знать.

Когда дом Гаса и Берты наконец возник на горизонте, я остановилась. Я жила здесь уже четвертый день, но никак не могла взять в голову, каким образом этот дом держится на горе. Передняя часть его плотно сидела в земле, и кустарник, окружавший ее, заглядывал прямо в окна. Но задняя часть покоилась на сваях, которые были вбиты в крутой горный склон. На сваях располагалась небольшая терраса, с двумя креслами-качалками и ящиками с цветами, которые были прилажены к перилам.

В мою первую ночь в Колби Гас притащил туда кухонный стул – специально для меня. Берта задала мне примерно миллион вопросов, например про любимый предмет в школе или про то, какое у меня счастливое число. Не хочу