Рассказчица - Люси Мод Монтгомери Страница 15

который совершенно не выглядел на свои сорок лет, таким гладким был его большой белый лоб, такими ясными и блестящими – большие темно-голубые глаза, такими не тронутыми серебром – довольно длинные черные волосы. У него были большие ладони и стопы, и ходил он, слегка сутулясь. Боюсь, мы весьма невоспитанно таращились на него, пока Рассказчица вела разговор. Но разве Несуразный Человек, к тому же отшельник, да еще тот, кто держит голубое шелковое платье в запертой комнате и кто, вероятно, пишет стихи, не является простительным объектом любопытства? Решайте сами.

Отойдя подальше, мы обменялись впечатлениями и обнаружили, что Джаспер Дейл понравился нам всем, и это несмотря на малое количество произнесенных им слов и не полностью скрытое им облегчение, когда ему удалось наконец от нас избавиться.

– Он дал нам денег, как настоящий джентльмен, – сказала Рассказчица. – По моим ощущениям, дал охотно. Ну а теперь мистер Кэмпбелл. Это из-за него я нарядилась в красный шелк. Думаю, Несуразный Человек вообще не заметил моего платья, но мистер Кэмпбелл-то заметит, или я очень сильно заблуждаюсь.

Глава 7. Как Бетти Шерман раздобыла мужа

Все остальные не разделяли энтузиазма Рассказчицы насчет визита к мистеру Кэмпбеллу. Втайне мы страшились его. Если слухи верны и он ненавидит детей, кто знает, какой нас ждет прием?

Мистер Кэмпбелл был богатый фермер, отошедший от дел и живущий теперь в свое удовольствие. Он ездил в Нью-Йорк и Бостон, Торонто и Монреаль, он даже добрался до Тихоокеанского побережья. Посему в Карлайле у него была репутация бывалого путешественника и человека начитанного и умного. Однако помимо этого известно было, что у мистера Кэмпбелла не всегда благодушное настроение. Короче говоря, у нас сложилось впечатление, будто мистер Кэмпбелл напоминал известную девчушку с завитушкой. «Она была хорошей, девчушка с завитушкой, но иногда бывала и такой, что просто жуть!»[8] Что, если сегодня у него как раз один из жутких дней?

– Ну знаете, он ведь не может сделать ничего плохого, – сказала Рассказчица. – Он может нагрубить, но это никому не навредит, кроме него самого.

– Слово костей не ломает, – философски заметила Фелисити.

– Но оно ранит чувства. Лично я боюсь мистера Кэмпбелла, – честно призналась Сесили.

– Может, нам лучше не рыпаться и пойти домой? – предложил Дэн.

– Идите домой, если хотите, – презрительно бросила Рассказчица. – А я пойду к мистеру Кэмпбеллу. Уверена, что смогу с ним справиться. Но если мне придется идти одной, а он даст мне денег, я все оставлю себе, так и знайте.

Это, конечно, решило дело. Нельзя допустить, чтобы Рассказчица вырвалась вперед в денежном сборе.

Экономка мистера Кэмпбелла проводила нас в его гостиную и оставила там. Вскоре на пороге появился сам хозяин и принялся с интересом нас разглядывать. Мы воспрянули духом: судя по всему, у мистера Кэмпбелла выдался один из хороших дней, потому что на его широком, чисто выбритом лице со строгими чертами заиграла озадаченная улыбка. То был высокий человек с массивной головой, покрытой густой черной шевелюрой с проседью. У него были большие темные глаза, окруженные множеством морщинок, и тонкий решительный рот. Мы решили, что для старика мистер Кэмпбелл весьма хорош собой.

Его взор скользил по нам с нелестным безразличием, пока не упал на удобно устроившуюся в кресле Рассказчицу. В своей непринужденной грации она выглядела словно изящная красная лилия. В черных глазах мистера Кэмпбелла вспыхнул огонек.

– Это что, делегация из воскресной школы? – вопросил он с порядочной долей иронии.

– Нет. Мы пришли просить вас об одолжении, – ответила Рассказчица.

Магия ее голоса сработала на мистере Кэмпбелле, как и на всех остальных. Он вошел в комнату, сел, сунул большой палец в карман жилета и улыбнулся ей.

– И что же это за одолжение? – осведомился хозяин дома.

– Мы собираем деньги на школьную библиотеку и пришли к вам, чтобы попросить о пожертвовании, – объяснила Рассказчица.

– А почему я должен жертвовать на вашу школьную библиотеку? – спросил мистер Кэмпбелл.

Этот вопрос поставил нас в тупик. В самом деле, почему? Однако Рассказчица не растерялась. Подавшись вперед и придав неописуемое чародейское обаяние своему голосу, взгляду и улыбке, она проговорила:

– Потому что к вам обращается леди.

Мистер Кэмпбелл рассмеялся.

– Наилучший из всех резонов, – проговорил он. – Но, видите ли, моя милая леди, я ведь старый скупердяй, как вы, вероятно, слыхали. Я терпеть не могу расставаться со своими деньгами, даже если на то есть хорошая причина. И я никогда не расстаюсь даже с малой толикой, если трата не сулит мне какую-либо выгоду. А теперь скажите, какие земные блага я получу от вашей мизерной школьной библиотеки? Решительно никаких. Но у меня есть деловое предложение. Я слышал от сорванца, который приходится сыном моей экономке, что вы мастерица рассказывать истории. Расскажите мне одну здесь и сейчас, а я заплачу пропорционально полученному удовольствию. Давайте же, покажите, на что способны.

Тонкой насмешки в его интонации хватило, чтобы в Рассказчице мигом взыграл азарт. Вскочив на ноги, она изумительным образом переменилась: глаза ее сверкали и горели, на щеках проступили красные пятна.

– Я расскажу вам историю девиц Шерман и то, как Бетти Шерман добыла себе мужа! – провозгласила она.

Мы ахнули. Она что, с ума сошла? Или забыла, что Бетти Шерман – родная прабабушка мистера Кэмпбелла, а ее способ «добычи» мужа не вполне согласуется с традиционными девичьими добродетелями?

Но мистер Кэмпбелл снова рассмеялся.

– Превосходное испытание, – одобрил он. – Если вы сможете позабавить этой историей меня, это будет настоящее чудо. Я слышал ее столько раз, что она теперь интересует меня примерно так же, как алфавит.

– Одним холодным зимним днем восемьдесят лет назад, – без всяких дальнейших словопрений начала Рассказчица, – Дональд Фрейзер сидел у окна в своем новом доме и играл на скрипке развлечения ради, глядя на белую замерзшую бухту, лежавшую прямо за его воротами. Стужа была лютая, кусачая, к тому же надвигалась буря. Впрочем, буря или не буря, а Дональд в любом случае собирался вечером прогуляться вдоль берега, чтобы повидаться с Нэнси Шерман. Это о ней он думал, наигрывая «Анни Лори»[9], ибо красотой Нэнси превосходила героиню песни. «Ее лицо прекрасней всех, что солнце освещало», – мурлыкал Дональд, и (о, конечно!) он был в этом совершенно уверен. Он не знал, люб ли Нэнси. Соперников у него хватало. Зато он знал, что если уж не ей суждено стать хозяйкой его нового дома, то это вообще никому и никогда не суждено. Так он сидел и мечтал о ней, наигрывая на своей скрипочке славные старинные песенки и веселые