Желание - Барбара О'Коннор Страница 13

И вот мы сели за стол, но до того, как я успела понять, что происходит, Говард схватил мою правую руку, Дуайт – левую, и они оба склонили головы, пока Бёрл произносил молитву. Он поблагодарил Господа практически за все, что есть на белом свете, включая фаршированные яйца, лежащие перед ним на тарелке.

Потом все сказали «Аминь» и так накинулись на еду, будто не ели неделю.

Миссис Одом не переставая вскакивала с места, чтобы подложить кому-нибудь свиную отбивную или подлить молока, и казалось, она не может пройти мимо своих мальчиков, не погладив их по плечу или не поцеловав в макушку.

Я пыталась представить, как бы я привела Говарда к себе домой там, в Райли. Там темно и тихо. Мои школьные работы не будут висеть на стенах, и мама не станет целовать меня в затылок. Не будет никакого торта с розовыми и фиолетовыми цветами. Если бы Говард остался на обед, мы бы с ним ели бекон с фасолью из банки, или картофельные чипсы, или сэндвичи с колбасой перед телевизором, и никто бы не произнес молитву.

Когда пришло время уходить, я поблагодарила миссис Одом, залезла на велосипед Ленни и отправилась домой. Крутя педали и поднимаясь в горку, я оборачивалась и смотрела на жилище Одомов. Я вспомнила тот первый день, когда сидела в школьном автобусе, смотрела на этот дом и думала, насколько печально он выглядит. А потом я представила себе на крохотной кухне всех этих мальчишек, которых так любит мама, и этот дом уже совсем не казался мне грустным.

Десять

Когда я приехала домой, то рассказала Гасу и Берте, как мы с Говардом планируем поймать Косточку.

– Мы хотим построить большую ловушку, – заявила я, растянув руки, чтобы показать, насколько она будет большой. – Из проволочной сетки из мастерской мистера Одома.

Брови Гаса приподнялись.

– Значит, ловушка?

Я кивнула:

– Ну, что-то типа того. Она будет похожа на большую собачью переноску. Мы хотим выставить ее на краю леса рядом с сараем в огороде и воткнуть в нее со всех сторон листья и ветки, чтобы она сливалась с окружением.

Дальше я рассказала, что мы положим что-нибудь вкусненькое внутрь этой клетки и, когда Косточка залезет внутрь, захлопнем дверь.

– Пес любит жареное мясо. И сосиски. И колбасу. – Берта бросила пару кусочков рыбных палочек, оставшихся после обеда, на пол для кошек. – Слушай, Чарли, я не хочу портить твои планы, но что, если эта собака недружелюбно настроена к людям? Что, если она кусается? Что, если у нее есть какие-нибудь болезни?

– Он не укусит. Я ему нравлюсь, – заверила я, проигнорировав вопрос о болезнях.

– Гас, расскажи Чарли о той собаке, которая у тебя была в детстве, – не успокоилась Берта.

А потом она сама начала разговор о псе по имени Скитер, который ловил кроликов и приносил их домой, чтобы Гас и его сестры играли с ними.

– И однажды он залез в кузов грузовика с продуктами, доехал аж до самого Хендерсонвилля, а потом объявился на пороге… весь в колючках дикобраза. Правда, Гас?

Гас кивнул:

– Правда.

– А в другой раз он разворошил осиное гнездо. У этой собаки как будто было девять жизней, как у кота.

– Как будто, – уточнил Гас.

– Расскажи ей, как он ждал тебя у школы каждый день. – Берта взяла на руки одну из кошек. – О, и расскажи еще, как он воровал куриную печень прямо со сковородки.

– Мы заговорим этого ребенка до смерти, Берти, – сказал он, подмигивая мне. – Да, Булочка?

Гас начал иногда называть меня Булочкой. Из-за этого я чувствовала себя маленьким ребенком, но ничего по этому поводу не говорила.

Потом Берта начала рассказывать о женщине, которая упала в обморок в отделе хлопьев в продуктовом, но я не очень-то слушала, потому что думала о Косточке. Я представляла, как каждый день он бы ждал меня у школы. А потом он бы бежал за школьным автобусом, как в тот раз, когда я увидела его дерущимся. Может, водитель автобуса брал бы его прямо в салон, потому что пес такой сообразительный и показывает трюки для детей.

Он бы спал в моей постели каждую ночь, и я пела бы ему «Старый добрый Ной». Он бы разрешил мне надеть на него футболку Джеки «Старшая школа Райли» и даже, может быть, выкрасить ему когти в красный цвет. Я бы научила его добегать до конца дорожки и забирать оттуда газеты каждое воскресенье перед церковью. Он бы прогонял кроликов из огорода и сидел с нами на крыльце каждый вечер. Меня слегка волновало, что мама устроит скандал, когда я привезу его с собой в Райли, но от этой мысли я отмахивалась.

Когда Берта пошла на кухню, чтобы принести еще крекеров, я была так очарована мыслями о Косточке, что это было почти невыносимо. Разумеется, я очень надеялась, что план Говарда сработает.

– Пошли включим распрыскиватель, – сказал Гас, поправляя бейсболку.

Я пошла за ним, а три кота вприпрыжку сопровождали нас. Я помогла ему размотать шланг и оттащить его в огород. Пока он прикреплял к нему разбрызгиватель, я прохаживалась взад-вперед вдоль аккуратных грядок с горошком, кабачками и томатами, которые все больше разрастались с каждым днем. Мягкая земля под моими босыми ногами была теплой. Неожиданно мне на руку села божья коровка! Я поставила рядом с ней палец и подождала, пока она на него влезет. Потом подняла палец вверх и прошептала:

– Божья коровка, улети на небо, принеси нам хлеба.

Пока я смотрела на то, как божья коровка взлетает все выше, я загадала желание.

Этой ночью опять звонила Джеки. Она сказала, что все-таки сделала себе те синие пряди и теперь все в школе ее копируют:

– Клянусь, Чарли. У всех в Райли теперь синие пряди в волосах.

Потом она поведала мне, что встретила парня, который играет на гитаре в группе, и у него проколот нос. Его зовут Таракан, и ее, типа, парень, Арло, его недолюбливает.

– Таракан? – сморщилась я, потому что как еще на это реагировать?

Но она просто продолжала говорить. Она не могла дождаться выпускного, когда сможет послать школе прощальный поцелуй. Она и какая-то девчонка по имени Шейла смогут переехать в Форт-Лодердейл, если дядя Шейлы даст им работу в своем мексиканском ресторане. Но если это не получится, она может