Тайна одной ноги - Александра Зайцева Страница 8

— Как правильно проклинать? Чтобы точно сработало? — тихо спросила Соня.

— Э-э-э… — растерялась я. — Есть пара инструкций, сейчас телефон достану…

— Нет времени! Уйдет! Что говорить?

— Не знаю. Неважно. Главное — от всего сердца.

— Это я могу.

Соня, не скрываясь, вышагнула из-за кадки. Расправила плечи, выпятила грудь. И словно выше ростом стала. Угрожающе выдвинула нижнюю челюсть. Выставила перед собой руки с растопыренными пальцами. Не хватало только ветра, бьющего ей в лицо и развевающего волосы.

— Проклинаю! — замогильным голосом пророкотала Соня. — Будь ты проклят! Проклянись!

И в этот же момент хихикающая Любочка игриво потянулась к носу Павла Зигмунтовича. Не знаю зачем, может, у стариков так принято. Он явно не ожидал, отклонился назад, пошатнулся, цапнул рукой воздух и обрушился на пол. Пока летел, другой рукой зацепил гитару деда Валеры, дед Валера ее не удержал, гитара шлепнулась на Павла Зигмунтовича. И протяжно взвыла всеми своими струнами.

— Павел, Пашенька, дорогой, вы живы?! — закричала Любочка.

— О-о-у-у-у-эх, — ответил Павел Зигмунтович.

— Получилось! — пришла в восторг Соня.

И никто, кроме меня, не заметил Розу Жановну, которая стояла на улице и смотрела в холл через панорамное окно. На лице ее не было никаких чувств. Холодное, бледное лицо вроде белой пластмассовой маски. «Получилось. Но только у кого?» — подумала я. А вслух сказала:

— Пойдем, Соня, быстро! Пока нас не заметили!

Пока нас не заметила Роза Жановна.

Сонин восторг по поводу удачного проклятия быстро выветрился. Примерно на половине пути от столовой до нашего корпуса она вспомнила, что у стариков хрупкие кости, осознала, что Павел Зигмунтович мог при падении сильно удариться, сломать себе что-нибудь или даже погибнуть. И так разволновалась, что повернула назад, убедиться, что старик жив.

— Да что ему сделается, — не слишком уверенно сказала я.

И была права. Даже заглядывать в актовый зал не пришлось, чтобы понять, кто там беспощадно долбит по пианино. Соня разулыбалась, заявила, что сейчас ей этот грохот даже нравится. А вот проклинать не понравилось, больше она таким заниматься не будет. Мы снова вышли на улицу и побрели наугад по темным аллеям. Медленно и задумчиво. Молча.

— Но у меня получилось! — внезапно воскликнула Соня. — Я прямо сейчас силу в себе чувствую! А ты?

Я сказала, что тоже. И что нам пора активно действовать.

— Только никакой черной магии, — напомнила Соня. — Согласна на белую. И на нейтральную. Без проклятий.

— Самое нейтральное — это карты Таро, — сказала я. — Но у нас их нет. Что делать? Нарисуем! Ты рисовать умеешь?

Соня пожала плечами.

— Срисовывать могу.

— Пойдет. Нужны картон, маркеры, еще бы свечи где-то раздобыть.

— Свечи есть у коменды, — сказала Соня. — Я видела, как она открывала кладовку, а там свечи лежали. Длинные такие, белые. Или нам нужны черные?

На видосах у колдунов свечи цветные и свиты между собой, как косичка. Но это наверняка не обязательно, для выпендрежа больше, можно и простые. А вот как их раздобыть? Выбить лампочку и сказать, что боимся темноты? Найти щиток и отрубить свет во всем корпусе, чтобы наверняка? Если сознаться, что для обряда, свечи нам никто никогда не даст. А сами вечно трындят, что надо говорить правду. Ты попробуй ее скажи! Сразу ой-ой-ой что будет. Двойные стандарты. Придется украсть.

Соня встала в позу. Типа она участвовать отказывается, красть свечи — это уже уголовное дело, родителям сообщат, в школу — тогда вообще проблем не оберешься. Поэтому мы сосредоточились на картах.

В корпусе первым делом раздобыли бумагу, попросили у старшей медсестры. А маркеры нашлись в холле, в уголке с настолками. Там как раз сидела какая-то пенсионерка и успокаивала нервы антистресс-раскрасками. Мы попросили у нее половину маркеров.

— Что рисуете? — спросила она.

— Карты Таро, — честно бухнула Соня.

— Гадать — грех, — сразу оживилась и даже обрадовалась пенсионерка. — Очень тяжкий.

Но маркеры все-таки дала. Мы забрали их в комнату, сели рисовать. Оказалось, обычных карт тридцать шесть, а Таро — целая куча. Бумаги нам дали слишком мало. Она была тонкая, пришлось рисовать рубашки отдельно, лицевую часть — отдельно и склеивать скотчем. Карты получились маленькие, но Соня сказала, что так даже лучше. Потому что от большой колоды — большой грех, а от маленькой наверняка поменьше. И я поняла, что протечки на чердаке могут случаться не только у Павла Зигмунтовича. Но промолчала, потому что Соня рисует в целом хорошо, в отличие от меня, и не стоит сбивать ее с ритма. Зато я ловко расчертила рубашки красными полосками, получилось ярко и зловеще.

Мы возились до двух часов ночи и без сил рухнули спать, не дорисовав целую масть пентаклей. По-простому — крести. Наверное, поэтому мне снились кресты. Как я бреду между ними по заснеженному полю и зову Соню, но ее нет. Только вороны молча глядят на меня с деревьев. А потом я оборачиваюсь и вижу свои следы. Следы одной ноги.

Утром нас опять потащили на мучения. Меня утыкали иголками, как ежа, а Соня вернулась в слезах. Ей поставили пиявки.

— Ты представляешь — вот такие, — она показала пальцами. — Уродливые! Толстые! Сюда!

Я согласилась, что в санатории процветает бытовой садизм и они тут все реально больные. А еще на них можно натравить зоозащиту, потому что у пиявок тоже есть права и они не хотят, чтобы их вынимали из банок и сажали на людей. Люди в массе своей неэстетичные, особенно в нашем санатории.

К обеду колода была готова. Мы шуршали ею, тасовали, любовались. Заряжали собственной энергией, чтобы открыть астральный канал для связи с духом. Вопрос со свечами отложили на потом. Поискали в интернете, чем их можно заменить, наткнулись на ролик про гадательный планшет с алфавитом и цифрами — старейший способ вызывать духов. И нарисовать его можно на простом листе А4, в миллион раз быстрее, чем карты. Я резко почувствовала себя тупицей, но признаться в этом было слишком тяжело.

— Лучше давай руны сделаем! — решительно сказала я.

— Зачем? — взвыла Соня. — Я устала! У меня руки болят. И душа!

— Кто сказал, что ты будешь делать? Я сама. На коре выцарапаю. Только помоги собрать. Влад Вампир говорит, что для рун нужен природный материал. Камень там или кость. А если их нет, тогда дерево, только не осина.

— Какой еще Влад Вампир?

Я показала Соне своего любимчика — потомственного колдуна в шестьдесят шестом поколении, заслуженного вампира трех