Весёлые рассказы и смешные истории - Рустам Анатольевич Карапетьян Страница 17

— Может, мы научное открытие сделаем?! Про то, как сны от продуктов зависят? Вот вчера мы ели манную кашу! Может, все, кто её ест, видят во сне ужей и удавов? И нам Нобелевскую премию за это дадут! Большую — ого-го! Можно всем классом запросто вокруг света отправиться!

Я всегда мечтал куда-нибудь поехать, но ездил только в деревню к тёте да раз на неглубокое Азовское море. Я всегда знал, что люблю кататься на верблюдах и дельфинах, только меня на них не катали. Папа с мамой забыли, наверное, о чём сами мечтали в детстве. А может, они об этом не мечтали? Я решил, если получим премию, я сам их на всём покатаю. Запросто!

Так всем и объявил. И ребятам моя идея понравилась!

Первым делом мы выбрали Комитет по изучению снов 1 «В» класса. Я стал председателем, Егорку взял заместителем и все уроки потом таблицу чертил, чтобы каждый день отмечать эти самые сновидения и еду.

Ничего из объяснений Марии Степановны не запомнил. Зачем уроки, если Нобелевская премия на носу?

Но завтра оказалось, что всем приснилась какая-то чепуха: кому черепахи, кому ромашки, кому поросята с велосипедами…

— А тебе, Селикова, что? — спросил я Алю.

— А мне — собачки…

В общем, ничего не понятно. И на следующий день всем разное снилось, и на следующий! Мы уже разуверились, что у нас что-нибудь получится.

— Это потому что нам манную кашу в столовой не дают. Перед змеями нас манкой кормили, — напомнила всем Иванова Маша.

Пришлось идти в столовую, выяснять, когда варят манную кашу. Оказалось, только по понедельникам.

Еле-еле мы понедельника дождались! Приходим в столовую, а там! На ослепительно белых тарелках дымится она: белая густая манка! Наконец-то!!! Только Аля Селикова посмотрела, что каша манная, развернулась и назад, в класс, пошла. Я даже ложку бросил.

— Стой! Ты куда? — кричу.

А она мне спокойно так отвечает:

— Я её не люблю, — и дальше себе идёт.

— Ты что?! — бегу я за ней. — А эксперимент?!

Тут все ребята кинулись Алю уговаривать. И просили её, и стыдили, а она своё твердит: «Не буду! И всё!» Даже хныкать начала.

— Ладно, — махнул я рукой, — может, дело совсем и не в каше.

На следующий день, ещё будильник не успел отзвенеть, я сразу бросился к телефону.

— Ну что, Егорка?!

— Крокодил! А тебе?

— И мне тоже!

Ничего себе, думаю! Вот оно, открытие!!!

В школу мы самыми первыми прибежали и самыми первыми у ребят узнавали, что кому снилось. Мы спрашивали:

— Ну как — крокодил?

Все удивлялись и говорили:

— Точно!

Илья Петухов крокодилов лечил, Юра Мухин играл с ними в шахматы, а Маша Иванова их яблоками кормила… Я всех ребят обнимал, как председатель, Егорка руку жал, как заместитель. А потом против каждой фамилии в таблице я написал — «крокодил».

Еле-еле мы дождались, когда Аля придёт.

— Ну, — говорю сурово, — что тебе снилось?!

А Аля испуганно отвечает:

— Собачки!

В следующий понедельник мы повели её в столовую за руки. Потому что она знала уже, что манная каша будет, и упиралась. Всю дорогу я ей втолковывал, как здорово путешествовать вокруг света.

— Селикова! Ты что, не хочешь на дельфинах кататься?!

— Нет, — отвечает она со слезами, — они мокрые…

— Ну не хочешь на дельфинах — не надо, — не сдавался я, — а на верблюдах, которые корабли пустыни?

— Нет, — мотает головой, — они плюются!

Ну о чём можно с таким человеком разговаривать!!! И тут я прямо увидел, как из-за этой капризной девчонки ныряет и не выныривает мой дельфин, улепётывает за горизонт верблюд, а все мы переходим во второй класс без славы, премий и путешествий!

— Не хочешь себе счастья, не надо! — сказал я устало. — Но ради счастья двадцати человек съешь пару ложек!

Аля нахмурилась, вздохнула, ещё раз всхлипнула и… согласилась!

На другой день всем почему-то снились мыши. Мне — Микки-Маус, Егорке — мышеловка, Маше — яблоневый сад, в котором мыши урожай собирают.

Аля пришла в класс самой последней.

— Ну что? Что тебе снилось? — закричали мы хором.

А Аля потупилась и отвечает еле слышно:

— Собачки…

Я сделал страшное лицо:

— Ты, Селикова, нам эксперимент срываешь! Подумай хорошенько! А то мы тебя в кругосветку не возьмём!

А она как разревётся:

— Я хорошо помню, что собачки! Разве я виновата! — и ладошками слёзы еле вытирать успевает.

Прозвенел звонок, и вошла Мария Степановна.

— Что случилось, Аля? — спросила она.

— Я плачу из-за собачек. Меня вокруг света не берут, понимаете?

— Куда, куда?! — удивилась учительница.

— Вокруг света! А я же не виновата, что им то мыши, то крокодилы, то удавы снятся, а мне только собачки! — ещё сильнее заплакала Аля.

— Ничего не понимаю… Какие удавы, какие мыши?

Я встал и заявил гордо:

— Мария Степановна! Мы почти научное открытие сделали. Нам, может, за него Нобелевскую премию дадут. Мы вас тогда на дельфине покатаем! — и я всё про Комитет снов рассказал и показал мятую таблицу.

Учительница её посмотрела и засмеялась:

— Я всё поняла. В понедельник у нас был урок внеклассного чтения. Мы говорили о писателе Киплинге, и я задала вам почитать дома «Рикки-Тикки-Тави». О чём там говорилось, Миша?

— О мангусте, который победил змею!

— Вы прочитали рассказ, перед тем как ложиться спать, вот вам и приснились змеи! А кто помнит, о какой книге шла речь на позапрошлом уроке?

— Про Чебурашку и крокодила Гену читали! — закричали все. — А дома дочитывали!

— Вот вам и приснились крокодилы, — улыбнулась Мария Степановна.

— А почему же всем снились только они, а не другие герои? — спросил я, отказываясь верить в такую простую разгадку.

— Но ты же спрашивал только про крокодилов! — объяснили ребята.

И выяснилось, что кое-кому снились Чебурашки и даже старухи Шапокляк. До чего мне тут обидно стало! Хоть плачь, как Аля!

— А на прошлом уроке, — продолжила Мария Степановна, — мы читали «Мышонка Пика». Помните, кто о нём написал?

— Бианки!

— Вот вам и приснились мыши, понятно?

— Не может, не может быть! — заспорил я. — А как же Селикова?!

Тут я с надеждой посмотрел на Алю.

— Почему же ей снились собачки?!

Аля потупилась и прошептала:

— Я все книги, что на уроках, ещё летом прочла.

— Что же ты читаешь сейчас? — спросила учительница.

— Про пёсика… Сам белый, а ухо чёрное… Три главы осталось…

— «Белый Бим Чёрное ухо»? Молодец! — похвалила её Мария Степановна. — Это очень, очень хорошая книга! Писателя Троепольского!

Так я перестал быть председателем Комитета снов 1 «В» класса. И