Родительское собрание. Школьные рассказы - Виктор Юзефович Драгунский Страница 9

Только подруга этой самой девочки была недовольна. Потому что весь распорядок дня, да что там – вся дружба! – была подчинена этому злосчастному чихушнику. Собрались они, предположим, на культурное мероприятие – на дискотеку, а тут по дороге – «апчхи!» – и жди, что апчхишник скажет. Если нагадает «приятного гостя сегодня вечером», значит, придётся бежать домой и ждать этого самого гостя. Если гость не придёт, наготове столько объяснений, сколько раз чихнёт за этот вечер девочка. Возможно, «преграды в дружбе», «он не уверен в своей любви» и даже «придёт не тот, кого ты ожидала».

И вот эта самая эгоистичная подруга, которой надоел чихальник, решила, что девочка что-то слишком расчихалась в последнее время. Купила подруга лекарство от аллергии и капала в столовой по 15 капель в тарелку своей чихунье. Через неделю у чихающей (теперь уже не чихающей) девочки начался кризис. Ну не чихается – и всё тут. Как узнать: идти или не идти, знакомиться или не стоит, отвечать или не отвечать, любит или не любит? Ни одной проблемы не решить без этого самого… уж и не знаю, как его назвать. А коварная подруга на прогулки тащит, на разные мероприятия, в спортивные секции. Как будто сама не понимает, какой опасности подвергает человека, лишившегося предсказания по чиху!

Поначалу девочка даже выходить из дома боялась. А потом – ничего, привыкла. Началась бесчихальная жизнь. Подруга была очень довольна. Только теперь нечихающая девочка гороскопами увлеклась. Ну ничего, это ещё терпимо, здесь по крайней мере пророчества расписаны не на час, а на целый день. К тому же гороскопы эти по-всякому истолковать можно. И если предсказано: «избегайте встречи с невысоким злобным типом спортивного телосложения», то можно списать это на первого попавшегося бульдога в подворотне.

Любовь к музыке

– Всех, кто забыл дома тетрадь, учебник или голову, прошу выйти из класса, – грустно сказала Амалия Модестовна. – Остаются только ученики, готовые к учебному процессу.

Амалия Модестовна демонстративно встала спиной к классу. Повернулась – все на месте.

«Странно», – подумала Амалия.

– Всех, кто не выучил к сегодняшнему уроку песню «Ласточка», прошу выйти из класса.

Амалия Модестовна нарочно долго смотрела в окно, а когда повернулась – опять все на месте.

«Очень странно».

– Всех, кто не хочет петь или внезапно потерял голос, прошу выйти из класса. Пощады не будет, – предупредила Амалия Модестовна.

Ученики сидели как приклеенные.

Амалия вздохнула. Ну вот… Хоть раз хотела сбежать с урока, как вдруг все дисциплинированными стали! Музыку, что ли, полюбили?

– Хорошо, начинаем урок, – обречённо выдохнула Амалия Модестовна и с тоской посмотрела на свободный мир – туда, где по лужам нервно вышагивал молодой человек с цветами.

Молодой человек с цветами очень надеялся на детей. Если дети сбегут с урока музыки, как всегда, то он сможет вручить эти цветы своей музыкальной возлюбленной.

Тем временем учебный процесс пошёл.

…Нет порою сил,

Труден перелёт,

Только как весна

Без неё придёт?

Ученики пели старательно и душевно, как никогда: прониклись трудной судьбой ласточки.

А за окном – весна! Лепестки от букета падали в лужи. Птицы насвистывали о чём-то хорошем. На всех ветвях насвистывали, кроме одной, самой толстой. Потому что на самой толстой ветке сидел директор Пал Палыч с большущей рогаткой в руке. Он очень любил Амалию Модестовну. Как преподавателя, конечно. Пал Палыч никак не мог допустить, чтобы она сбежала из школы замуж. И так детей учить некому!

– И где только он такую рогатку взял? С самого детства, видимо, хранил, – проворчал один из поющих, боясь пошевелиться.

И тут же, широко раскрывая рот, затянул вместе со всеми:

…На её пути горы и моря,

Ты лети, лети, ласточка моя![1]

Валентина Дёгтева

Сила удара

Вся школа только и говорила, что о концерте на 8-е марта. На радость мамам и бабушкам Валя Медведева и Витя Веточкин собирались исполнить танец из балета «Лебединое озеро». Игорёк Хрипунцов пел арию, Маша Дятлова – играла на пианино, и все остальные тоже репетировали. Кто стихи, кто сценку. Только Лёха Горохов остался неохваченным. У Лёхи не было никакого таланта, кроме драчливого, и он целыми днями во дворе пропадал.

Но бабушка сказала строго:

– Не может такого быть, что мой внук меня ничем не порадует! Нужно до завтра развить в нём какой-нибудь талант! – И тут бабушкин взгляд упал на торчащую из-за шкафа сувенирную балалайку. – Вот, например, балалайка! У неё всего три струны. Бренчать на балалайке – в крови у каждого русского человека.

Бабушка тут же изобразила на балалайке несколько аккордов «Светит месяц, светит ясный!» и вприсядку прошлась вокруг дивана.

– Ну-ка, Лёш, побренчи!

Вся семья с волнением уставилась на Алексея, который нехотя взял балалайку и дал разочек по струнам – струны сей же час полопались.

– Вот это да, – сказала мама. – Не расстраивайся, сынок. Тройняшки Арбузовы как раз будут выступать как трио балалаечников. Нам нужно что-то более оригинальное! Может быть, игра на пиле в стиле ритм-энд-блюз?

– Мам, а может, я просто в зале посижу? – вздохнул Лёша.

– Все будут блистать талантами, а ты у нас, что, хуже всех?! Папа, тащи ящик с инструментами!

С некоторым опасением папа вручил Лёхе любимую ножовку.

Лёха согнул пилу дугой и не успел услышать ни одного чарующего звука, как ножовка треснула пополам – хрясь!

– Ну, всё, – папа решительно захлопнул ящик. – Об игре на пассатижах или там плоскогубцах меня даже не просите. А я вот слышал… что один джазмен играл соло на сковородках. Они у него были вместо барабанов.

Папа многозначительно посмотрел на маму.

Мама долго прижимала к груди новенький набор керамических сковородок. Со слезами на глазах она разложила их перед Лёхой. А Лёшка уже начал получать удовольствие от эксперимента. Он весело барабанил по сковородкам половником – но только до первой царапины.

– Нет уж, хватит! – мама выхватила у него половник. – Сковородки – это не твоё!

– Я мог бы сыграть на бабушкиной антикварной стиральной доске, – пожал плечами Лёха. – Но если погну, без обид. У меня, знаете, какая сила удара, когда я