Родительское собрание. Школьные рассказы - Виктор Юзефович Драгунский Страница 10

– Посиди-ка ты лучше в зале, внучок, – вздохнула бабушка. – Я уже и так порадовалась сегодня. Ты был в ударе.

Концерт начался с выступления Вити Веточкина и пухленькой Вали Медведевой. В костюме белого лебедя она, скорее, напоминала гусёнка в пуху. Даже удивительно, как хлипенькому Веточкину удалось так высоко поднять её на вытянутых руках…

И в тот самый момент, когда он это сделал – бзынь! Кончилась музыка. Заело диск в проигрывателе.

Перепуганный Веточкин так и остался стоять посреди сцены с Медведевой на руках. Медведева таращила глаза и неуклюже хлопала крыльями. Учитель музыки Павел Петрович Глухов в отчаянии давил на все кнопки – полная тишина! На лбу у Веточкина выступил пот… Руки его дрожали.

– Бросай Медведеву, бросай! – раздались крики из зала.

– Я не могу, я не репетировал бросать! – всхлипнул Веточкин. А Медведева разразилась целым потоком слёз на радость мамам и бабушкам. Концерт был под угрозой срыва.

И тут из зала поднялся Алексей Горохов… Гордой походкой он прошёл к музыкальному центру и подвинул учителя Глухова.

– Тут вам не просто так! Тут нужна сила удара! – достаточно было одного удара боевого Лёхиного кулака, чтобы проигрыватель икнул, чихнул и изрыгнул прекрасную музыку Чайковского.

Веточкин и Медведева вновь закружились в танце. А зал аплодировал Лёхе. Особенно бабушка. Она не могла сдержать слёз и решила в тот же день отдать талантливого внука на карате.

Ни стыда, ни совести

Едет Лёха Горохов в школу на автобусе. Болит у Лёхи живот. И зачем он вчера слопал курицу целиком? «Ну, – думает Алексей, – даже если сейчас войдёт сотня пенсионеров и будет на макушку кашлять, всё равно ни за что места не уступлю! До того мне худо».

И, само собой, пенсионер тут как тут. Входит какой-то старичок и становится прямо над Лёхой. Щекочет ему нос длинной бородой. Острым локтем колет в бок. Лёха изо всех сил сжался, чтобы не чихнуть. И глаза зажмурил – будто спит. А старичок ему ещё и палочку на ногу поставил. И говорит, ехидненько так, на весь салон:

– Ну, и молодёжь нынче пошла! Ни стыда, ни совести! – а сам палочкой сильнее надавливает, и бородой щекочет, щекочет… – Я заслуженный волшебник на пенсии, и такое неуважение!

«Опа, – думает Лёха, – волшебник! Вот я попал-то! Уступил бы ему место, он бы мне что-нибудь приятное, а теперь…» Приоткрыл Лёша один глаз, а волшебника уже и след простыл. Сошёл тот на остановке у пруда. Только палочкой на прощание погрозил. Он там всегда лягушек ловил, потому что был волшебником, прямо скажем, недобрым. Скверным был, мстительным, и решил он Лёшеньке всё припомнить.

С тех пор у Лёхи началась чёрная полоса. На каждом шагу строил ему козни злой волшебник Сухофрукт (так старичка по колдовскому паспорту звали). Если Лёха писал неплохое сочинение, то Сухофрукт подкрадывался ночью и проставлял в тетрадке глупые ошибки. Если бабушка варила вкусный борщ, то Сухофрукт сей же час превращал его в ненавистный Лёхе молочный суп с пенками. Если Лёха мчался на велосипеде, Сухофрукт подбрасывал под колёса битые кирпичи. Если Лёха хотел смотреть свои любимые боевики, Сухофрукт насылал на телевизор проклятья и помехи. А на компьютер – целую армию неизлечимых вирусов, тот даже загружаться перестал.

Перепугался Лёха, купил целый рулон автобусных билетов и целый день катался по одному и тому же маршруту, чтобы снова повстречать того старичка и место ему уступить. Но для этого место приходилось держать, и все прочие старички на Алексея тоже ополчились. «Ну, и молодёжь нынче пошла! Сидит сиднем, смотрит букой!» А среди них затесались пожилые ведьмы Горгона Петровна и Язва Васильевна. Что тут началось…

Все билеты в кассах кинотеатра стали исчезать прямо перед появлением Горохова, даже если это был глупейший китайский мультик «Боевой тушканчик». Но Лёха уже был бы согласен и на тушканчика, ан нет! Все ботинки, которые покупала мама, оказывались на два размера меньше. Ботинки меняли на большие, но по дороге домой они снова усыхали, как осенние листья. А главное, на мобильном телефоне откуда-то образовался огромный долг за звонки в службу «Сказки на ночь малышам», хотя Лёха в жизни туда не звонил!

И вот совесть Лёху догнала и замучила. И решился тогда Лёха на отчаянный поступок. Заперся в школьном кабинете труда и три дня что-то пилил, строгал, приколачивал.

А потом принёс и поставил возле пруда красивую аккуратную лавочку. Как раз три злых волшебника поместятся, если захотят после ловли лягушек обсудить свои дела. И место хорошее, солнечное. Лавочку Лёха зелёной краской выкрасил, в лягушачий такой цвет. И отошёл за дерево, понаблюдать издалека…

Откуда ни возьмись – Сухофрукт, Горгона Петровна да Язва Васильевна. Плюхнулись на новую лавочку, довольные:

– Ну, что, проучили мы его? Долго помнить будет! Так и быть, снимем все заклятия, парень-то неплохой, ершистый только.

Улыбнулся Лёха Горохов. Хороший вышел поступок. Достойный. Жаль только… забыл он на лавочку прикрепить табличку «Осторожно, господа волшебники. Окрашено!»

Мумия

Как-то Лёху Горохова вместе со всем классом повели в музей. А Лёха в музей не хотел, он хотел в кино, на фильм «Беспощадная мумия». В кино не соскучишься, а в музее этом – хоть с тоски помирай. Какие-то короли, которые уже давно с этой самой тоски умерли. Какие-то сабли ржавые. Горшки битые. И ни одного стула, чтобы присесть – ходи и ходи за экскурсоводом…

– Приглядитесь к этому черепку! На нём мы видим кончик носа какого-то древнего грека! Руками грека не трогать, я сказала! – и так без конца.

Поглядел Алексей на часы – сеанс в кинотеатре через полчаса начинается! Надо с этой экскурсии бежать. Завернул Лёха тихонечко за какой-то саркофаг и стоит там, ждёт, пока весь класс в другой зал перейдёт.

– Ууууу, – шепчет, – скукота. Тоска зелёная!

– Не знаешь ты, мальчик, что такое тоска зелёная, – раздалось из саркофага. – Ты в музей вошёл и вышел, а мне тут до скончания века торчать. А я, может, тоже хочу в кино на фильм «Беспощадная мумия». Не каждый день про меня фильмы показывают.

Лёха холодным потом покрылся, едва к стене не прилип.

– Так ты мумия?!

– А по-твоему, кого в такие футляры кладут? Контрабас?

– А ты мумия-мужчина или мумия-женщина? – поинтересовался Лёха. Надо же к ней