На берегу Кужима - Алексей Петрович Шабрин Страница 8

— Мы знаем как брусья соединяются в шпунт. С одной стороны гребень, с другой паз. Ящики для сливочного масла тоже в шпунт делают, — пошутил Андрей.　

— Верно. Если плотина большая, то забивают несколько шпунтов рядом. Главный в середине, а вспомогательный выше и ниже. На главный шпунтовый ряд кладется королевый или шапочный брус. На концы этого бруса укладываются береговые устои, рубленные из бревен.　

— Да это свинки! Их свинками называют! — не удержался Ваня.　

Наум Власыч улыбнулся.　

— Да, совершенно верно. Раньше береговые устои называли «свинками». Слушайте дальше. Поверху береговых устоев настилается мост из толстых бревен, а в гнезда королевого бруса ставятся вертикальные стойки.　

— Знаю, они закрываются вот этими щитами, — указал Андрей на лежавшие невдалеке щиты, похожие на гигантские лопаты с прибитыми к ним брусьями.　

— Когда установят эти щиты, вода поднимется до их верхнего края. Но, чтобы подвести воду к турбине, которая находится в здании ГЭС, и заставить ее работать, около одного из береговых устоев прокладывается водоподводящий лоток.　

— Воде, подпертой щитами, некуда деться, ей одна дорога — в турбину, через этот лоток! — заключил Ваня.　

— Нет, это не всегда так, — поправил его старый строитель. — Когда турбина работает не на полную мощность, излишки воды сбрасываются через щиты водоспуска. Ну, поняли, что из себя представляет наш гидроузел?　

— Понятно, — сказал Ваня.　

— А мне не все понятно. Как устанавливается здание ГЭС на таком низком и сыром месте? — спросил Андрей.　

— Уместный вопрос, — похвалил Наум Власыч. — Видишь, из земли бревна торчат? — Это сваи — заостренные бревна, которые забивают или копром, или паровым молотом на глубину до 3–4 метров. Вот на этих-то сваях и основывается здание ГЭС.　

— Вот теперь все ясно!..　

— Ну, а на квартире как устроились? — заботливо спросил Наум Власыч. — Не обижаетесь? Сыты? Архиповна, она хорошая. Bo-время и накормит и постирает. — Она о сыне до сих пор убивается. Погиб он на фронте. Вот и успокаивает себя заботой о других.　

Снабдив ребят трамбовкой и лопатой, парторг дал им такой совет:　

— Дальше так уговоримся: если что не по сердцу — начисто сразу выкладывайте! Чтобы не было у нас этаких недомолвок да топотков. Ни к чему это. Ну, счастливо трудиться!　

Ребята поблагодарили за трамбовку, возвратились на ток и принялись за работу.　

Уложив рамы, они прочно затрамбовали их, а потом занялись установкой и выверкой моторов.　

Когда ребята установили четвертый мотор, к ним пришел Владислав. Расстегнутый ворот его военной гимнастерки с белоснежным подворотничком оттенял худую загорелую шею, потные волосы прилипли ко лбу. Высоко засученные рукава открывали жилистые руки, похожие на крепкие сосновые корпи. Достав папироску, он закурил и протянул портсигар ребятам. Андрей отказался, а Ваня взял, заметив:　

— Сейчас мы сами себе хозяева. А Андрея вы не соблазняйте, он физкультурник у нас. Центр нападения.　

— Мастер спорта, значит? — усмехнулся Владислав и игривый огонек загорелся в его черных глазах. — Знавали таких!　

— Как наш Сергей работает? — поинтересовался Андрей.　

Владислав затянулся папиросой, выпустил дым и ответил:　

— Ничего. Только вот взглянешь на него, и кажется, что в кино сидишь, смотришь замедленную съемку. Интересно, когда он кушает, каша во рту у него не застывает?　

Ребята дружно рассмеялись.　

— Сережа наш тиховат, это верно. Но как зарядит, так в одном темпе двенадцать часов может отстукать. И хоть бы что! Никогда не выдыхается, — сказал Андрей.　

Бригадир начал проверять работу монтеров. Делал он это не торопясь, тщательно. Обнаружив недовернутую гайку на щите мотора, Владислав спросил:　

— Это что за безобразие? Кто это из вас умудрился?　

Ваня признался:　

— Я тут виноват. Поторопился.　

— Делай быстро, но не торопись, — сурово сказал Владислав. — Помни эту пословицу. Мной придумана. Принеси-ка ключ!　

Когда Ваня пошел к щитку за ключом, Владислав шепнул Андрею:　

— Любит побаловаться?　

Андрей отрицательно покачал головой, глядя вслед удаляющемуся товарищу:　

— Ванюшка парень неплохой. Я его по ремесленному училищу знаю. Он у нас отличником был. Впрочем, зачем расхваливать? Сами увидите. Я уж не знаю, как это он сейчас недосмотрел.　

— Так-то оно так. Но учеба одно, а производство — другое дело, — поморщился Владислав. Андрей пожал плечами, но больше ничего не сказал.　

— Я пойду. Сегодня, наверное, партию материалов привезут, принять надо. Завтра с утра трассу линии на молотильные тока с Сергеем размечать будем. Колхозники наседают, уже начинают столбы развозить по трассе.　

Владислав озабоченно откинул со лба свои прямые и жесткие, как проволока, волосы и торопливо зашагал по направлению к деревне.　

Тени от деревьев вытягивались и делались бледнее. Наступал вечер. Ваня устало потянулся:　

— Не мешало бы, между прочим, пообедать. Как ты на это дело смотришь, Андря?　

Андрей нерешительно ответил:　

— А вот мы не знаем, кончилась смена или не кончилась? На заводе хорошо. Гудок — и порядок. Колхозники с поля до сих пор не возвратились. Как же мы раньше их домой явимся? Это неудобно. Давай уж лучше еще малость поработаем.　

Ваня вздохнул и снова взялся за плоскогубцы. Вдали показался Сергей. Он медленно подошел к товарищам, потер пухлую щеку со следами засохших струек пота.　

— Бригадир приказал домой идти, — сказал он. — На сегодня, говорит, хватит.　

— Вот это бригадир! Хорошее приказание отдал, — обрадовался Ваня. — Ну, как он, Сергуня, не ругает тебя за твои темпы?　

Сергей шмыгнул своим вздернутым носом.　

— Не ругает. Только бормочет себе что-то под нос, как старик. Да рожу иногда кислую сделает, особенно когда тебя вспомнит. Высунет язык и говорит: «Вот эта штучка у вашего морячка сверх габарита получилась». А так, говорит, парень, может быть, и подходящий.　

Андрей весело расхохотался, а Ваня насупился.　

— Ну его! Сам-то он, наверное, больше курит, чем работает. Выезжает на твоей шее.　

— Ну, уж не скажи. — Сергей серьезно покачал головой. — Он работает отчаянно. Даже страшно делается, когда смотришь на него. Зубы оскалит, глаза злые. Так и кажется, что вот-вот бросится на тебя и укусит.　

— Тебя, брат, тоже не скоро укусишь. Пошли, ребята.　

Дома монтажники застали Владислава, уже умытого, чисто одетого. Его волосы были гладко зачесаны назад. Пройдясь по комнате, он сел и, потирая ладонью колено, недовольно поморщился:　

— Опять заныла!　

— Что с вами, Владислав Борисович? — участливо спросил Андрей. — Ушиблись?　

— «Пантера» и свое время царапнула. Ну, ты, моряк, красивый сам собою, чего на меня глаза вытаращил? Разве не знаешь, что я раньше укротителем в цирке работал? Подбери-ка кудри со своего лба. Марш