История одного сбора - Аделаида Александровна Котовщикова Страница 3

— Кто из вас любит путешествовать? Поднимите руки!

Вопрос был неожиданным, и мальчики замерли в предвкушении чего-то необыкновенного. Подняли руки все. Только Костя Гуров, хмурый, болезненного вида мальчик, сказал тихо и неуверенно:

— Я еще никогда не путешествовал, поэтому не знаю, люблю или нет. — Но и он, подумав, поднял руку.

Петя стал рассказывать пионерам о Стэнли и о Семене Дежневе. Ни пионеров, ни самого Петю нимало не смущал тот факт, что они с головокружительной быстротой перебрасывались из дебрей Африки в безбрежные просторы Крайнего Севера, с гор Тянь-Шаня на Черное море. Петя с увлечением пересказывал ребятам содержание любимых книг о путешествиях, выбирая самые захватывающие моменты и не слишком строго соблюдая последовательность событий. Пламенный рассказ Пети протекал при полной тишине и внимании.

Потом ребята задавали вопросы, которые Петя, как заправский лектор, записывал на бумажке, хотя особенной надобности в этом не было, так как он тут же на них и отвечал. Без тени сомнения Петя обещал пионерам, что со временем все они тоже пойдут в дальнее плавание, полетят на самолетах и спустятся в бездонную пропасть.

— А скоро полетят на Луну?

— А вы море видели?

— А львов как теперь ловят? — продолжали ребята задавать свои вопросы.

И Петя не уставал на них отвечать. Он очень удивился, увидев поднявшуюся с задней парты молодую, с пышной прической: женщину в бордовом платье, украшенном маленькой изящной брошкой.

Ксения Львовна, учительница четвертого класса «А», всю Петину «лекцию» просидела на задней парте, проверяя тетради, и Петя о ней забыл.

— Вы беседуете уже больше часа, — сказала Ксения Львовна, — пора домой. На все ваши вопросы Петя ответит в другой раз. Сейчас пойдем в раздевальню.

Мальчики стали неохотно строиться в пары, а учительница подошла к Пете и сказала, понизив голос:

— Я вижу, ребятам понравилось. Хорошо, что вы их сумели так заинтересовать. Но, Петя, надеюсь, что в следующий раз мы поговорим и о пионерских делах, а не только об Африке.

Петя кивнул.

— Да, ребята! — поднял он руку. Все головы с готовностью повернулись к нему. — Я забыл вам сказать: кто не будет хорошим пионером, не будет хорошо учиться и все такое, тот не станет настоящим путешественником, имейте в виду!

Ксения Львовна опустила глаза и слегка улыбнулась.

…В четвертом «А» Петя с помощью Ксении Львовны провел сбор на тему «Наше счастливое детство». Пионеры рассказали на сборе о том, как живут и учатся дети в Советской стране, читали стихи. Потом состоялся сбор об успеваемости. По мнению Пети, все это было очень мило, полезно, но… скучно. Полеты на Луну, путешествия в Африку, езду на собаках по Заполярью пришлось оставить: для них просто не оставалось времени.

Свой отряд Петя посещал аккуратно и покорно выполнял все советы и указания Ксении Львовны. Однако старался непопадаться на глаза Валентине Ивановне, опасаясь справедливых упреков. И неизменно в школьном коридоре он встречался со старшей вожатой.

— Васильев, ты опять пропустил семинар для вожатых! — едва завидев Петю, с огорчением говорила ему Валентина Ивановна. — Почему ты опять не пришел?

— Я был очень занят, — виновато отвечал Петя.

— Чем ты был занят?

— Я…

Валентина Ивановна стояла перед ним стройная, миловидная, в безупречно выглаженном алом галстуке, ярко и весело выделявшемся на синей вязаной кофточке. Сколько веселых «детских» воспоминаний было у Пети связано с Валентиной Ивановной!

У Пети язык не поворачивался сказать Валентине Ивановне, чем он был занят. Но каким-то чудом — и это наполняло Петю безграничным к ней уважением — вожатая обо всем догадывалась сама.

— Ты играл в волейбол?

— Да! Но мне Белухин расскажет обо всем, что было на семинаре.

— Через передатчиков — это совсем не то! — сердилась Валентина Ивановна. — Семинары бывают два раза в месяц. Это не часто. Мог бы их и не пропускать!

Признаться Валентине Ивановне в том, что семинары кажутся ему скучными, Петя считал прежде всего невежливым и потому молчал. Однако работать с пионерами Пете нравилось. Ему было приятно, что ребята тянутся к нему, весело смеются его шуткам, приходят в восторг от каждой его выдумки. Смешные малыши! Пете хотелось сделать для них что-нибудь хорошее, обрадовать их. А что может быть лучше путешествий! Но далеко с четвероклассниками, конечно, не уедешь. Особенно зимой! Притом каждое утро ровно четверть девятого надо быть в школе. Где уж тут! Вот разве в парк культуры и отдыха с ними пойти или на каток, а то просто по улицам погулять, поговорить по душам о чем захочется?

И вот, как только выдавался свободный вечер, когда не предвиделось ни комсомольского собрания, ни волейбольной секции, ни «учительского» сбора отряда, — так называл Петя пионерские сборы, которые он проводил в отряде вместе с Ксенией Львовной, — Петя предупреждал ребят: «Сегодня в четыре часа сбор у школы». Больше девяти-десяти пионеров сразу Петя с собой не брал. Ему было все равно, кто именно с ним пойдет. Одно время он подумывал не водить на прогулку пионеров, получивших плохие отметки. Но пожалел их: «Не нарочно ведь они двойку схватили! Небось, и сами не рады! А тут я им еще буду прибавлять огорчение, беднягам!»

Ребята обожали эти внеплановые прогулки со своим вожатым и сами строго соблюдали очередность. И уж тут, на свободе, они обсуждали и грядущие полеты на Марс, и прочитанные Петей научно-фантастические романы, и мечтали о том, в какие страны они отправятся путешествовать, когда вырастут, и о многом-многом другом.

Любил эти прогулки и Петя. Он не сообщал о них ни Ксении Львовне, ни Валентине Ивановне, так как считал, что они к пионерской работе не имеют никакого отношения.

4

Звеньевой Митя Огурцов, решительный, бойкий мальчуган, пожаловался Ване:

— Ну что это такое! Я велел Вадиму пойти к Шестакову проверить, как он выполняет режим дня, а Вадим говорит: «Не пойду! Ты мне не указ». Мало ли что он председатель, но он же входит в мое звено!

— Хорошо, я с ним поговорю.

Ваня нашел Вадима Семенова в коридоре у окна. Тот стоял с глубокомысленным видом и о чем-то размышлял.

— Ты что же не подчиняешься звеньевому? — сказал ему Ваня и с ужасом почувствовал, что голос его звучит крайне неуверенно. Перед этим волевым, немножко суровым мальчиком, который умел — кто знает, как? — заставить ребят себя слушаться, он смущался особенно сильно.

Рыженький, остроносый, с лицом, усеянным крапинками веснушек, Вадим был в свои десять лет непоколебимо серьезен.