Тайна Великого Алхимика - Варвара Корсарова Страница 3

Поиск кладов – вот ещё глупости! У неё и без того проблем хватает.

Где-то задребезжал звонок.

– Наступила большая перемена, – объявил Вулф. – Ученики выйдут прогуляться, а мне придётся смотреть в оба. Детишки у нас гении, и притом безобразники. Беда с такими. Они свой сверхъестественный дар используют для сверхъестественного хулиганства.

Марина округлила глаза, но проктор вдаваться в подробности не стал – горестно махнул рукой.

– Простых шалостей тоже хватает. То накидают в фонтан мыльного порошка, и пена так и лезет. То статуи размалюют краской… Особенно ученики полюбили памятник профессору Леменделю. Вон он… Так, и что тут у нас?

Вулф застыл с видом ищейки, почуявшей вора, а потом потянул Марину за рукав, заставляя нырнуть за куст.

Марина подчинилась. Присела, раздвинула ветки и увидела пруд, окружённый ивами и кустарником. В зарослях крапивы кто-то прятался. Марина углядела чьи-то макушки, колени, плечи. Да это же не живые люди, а статуи! За ними не ухаживали, о них забыли, вот зелень и поглотила их.

Лишь один памятник горделиво возвышался на берегу. Бронзовая бородатая фигура в половину человеческого роста стояла спиной к пруду и лицом к Марине. Натёртый до блеска нос учёного пускал солнечные зайчики. Как пить дать, есть такой обычай у учеников – полировать Леменделю нос, чтобы получить хорошие оценки на экзамене, догадалась Марина.

На полянке сидели девочки, одетые в синие жакеты и плиссированные юбки. «А вдруг это мои будущие одноклассницы?» – разволновалась Марина.

Девочки читали книги и подкреплялись бутербродами. Неподалёку с видом заговорщиков шушукались мальчишки. Девочки демонстративно не обращали на них внимания. Стало ясно: готовится шалость. Вот-вот что-то произойдёт! Вулф приложил палец к губам, приказывая затаиться и наблюдать.

Ждать долго не пришлось. Парни замолчали и сосредоточенно уставились на бронзового учёного.

И тут, к великому удивлению Марины, статуя начала раскачиваться сама по себе. А потом взяла и повернулась вокруг своей оси!

Девочки вскочили на ноги, бутерброды полетели в траву. Раздался хлопок, такой громкий, что у Марины заложило уши. Девчонки с визгом бросились врассыпную.

Повалил густой белый дым, статуя сорвалась с постамента. Но не упала: стоило ей коснуться земли, как раздался новый взрыв. Истукан подпрыгнул, описал дугу и приземлился в полуметре.

Взрыв, хлопок, и всё повторилось! Девчонки помчались прочь, но истукан не отставал. Он скакал за ними с громом и треском, оставляя на земле ямы. Во все стороны летели куски дёрна.

Бум – прыжок! Бум – прыжок!

Парни катались по земле от смеха.

Вулф выпрыгнул из кустов и ринулся на поляну. Он гнался за статуей, статуя гналась за девочками, прыгая, как огромная шахматная фигура, которую переставляет невидимая рука.

Марина метнулась было следом, но вовремя одумалась. Чёрт знает, что творится! Она, конечно, ждала от Школы Одарённых всяческих чудес. Но не ожившую же статую! Как они это проделывают? Что за трюк?

Истукан доскакал до пруда и ухнул на мелководье, распугав уток. Комья тины разлетелись во все стороны. Участников забега обдало затхлой водой. Девочки взвыли. У одной со щёк стекала грязь, у другой в волосах болтались водоросли.

Полый бронзовый учёный опрокинулся на спину и всплыл; его бородатая физиономия торчала из воды. Потом рябь улеглась, на отполированный нос запрыгнула лягушка и победно квакнула.

Мальчишки стонали и умирали от хохота, а чернявый парень так и вовсе повалился на землю, дрыгая ногами, – но тут же вскочил и бросился наутёк.

– Стоять! – азартно завопил Вулф. И вскоре весельчак был крепко схвачен за плечо.

– Господин Вулф, пожалуйста, отпустите! – умолял пленник. – Я больше не буду!

– Ты испортил имущество школы, негодяй! – закричал Вулф. Прищурился и озадаченно добавил: – Однако интересно, как ты заставил старину Леменделя скакать.

– Ничего сложного! Всего-то немного взрывчатки… направленные взрывы… ну, как в потешных ракетах![2] Тонкий расчёт, и ничего больше, честное слово!

– Да ну? – удивился надзиратель. – Взрывчатка, говоришь? Однако почему я не чувствую запаха пороха?

Вулф напоказ потянул носом.

– Ты пиромансер и управляешь огненной стихией. Поэтому обошёлся без петард, а применил свой дар. И твой дружок-телекинетик тебе помог, так? Один бы ты не справился. Это ж надо было раз за разом поднимать статую в воздух, удерживать, направлять…

– Я не хотел ничего плохого, господин Вулф… – заныл чернявый. – Что поделать: у меня характер исследователя! Мне постоянно хочется узнать: а что будет, если попробовать вот так… или вот эдак… Пожалуйста, не докладывайте директору! Если меня исключат, моя бедная мамочка умрёт от горя. А потом всыплет мне по первое число солдатским ремнём.

Он сетовал так жалостливо, что Вулф сморщился от сострадания. Но всё же не выпустил хулигана.

– Мы всё исправим! Поставим статую на место, а вам не придётся писать докладную. Вы ведь очень занятой человек, господин Вулф.

Надзиратель смотрел на него с сомнением. Потом протяжно вздохнул.

– Ладно, Влад. Но чтоб в последний раз! И не используйте свой дар, молодые люди! Только физическую силу!

Вулф разулся, закатал штанины и осторожно забрёл в воду. Схватил бронзового Леменделя за плечи и потащил к берегу.

Мальчишки отнесли статую к постаменту и принялись устанавливать на штыри.

– Ровнее! Левее! Правее! – покрикивал надзиратель, натягивая ботинки.

Марина наблюдала, переминаясь с ноги на ногу.

– Ты новенькая? – раздался высокомерный голос.

Девочка повернулась и обнаружила за собой ватагу школьниц. Вперёд выступила высокая девица, по виду – ровесница Марины.

«Как Белоснежка из сказки», – подумала Марина. Волосы у неё были чёрные, кожа белая, глазищи голубые. Только взгляд не ласковый, как у Белоснежки, а надменный, как у Снежной королевы. Она единственная не пострадала от нападения памятника. На её жакет и юбку не попало ни капли грязи.

Её подругам не так повезло. Рыжеволосая толстушка стирала со щеки пятно тины, угловатая шатенка мрачно изучала дыру на чулке.

– Что молчишь? Язык проглотила? Тебя как зовут? – нетерпеливо повторила Белоснежка.

– Марина… Мираколо. Да, я новенькая.

– Так и думала. И в чём ты сильна, новенькая? – Белоснежка насмешливо приподняла бровь. Своё имя она, кстати, не назвала.

– М-м-м… в математике, в физике, – растерялась Марина, не совсем поняв вопрос. – Блинчики хорошо пеку.

Белоснежка обидно рассмеялась.

– Блинчики! Вот ещё глупость. Я про твой Дар. Что у тебя лучше получается? Управлять огненной стихией? Ты пиромансер? Или ты аэромансер и умеешь создавать сквозняки? А может… – она усмехнулась, – ты лечишь чесотку заговорами?

– Я ещё не знаю, в чём сильна. Я же только пришла в школу. – Марина сама не понимала, почему оправдывается. Может, потому, что Белоснежка была очень уж в себе уверена. – Но я хорошо разбираюсь в механизмах и умею разговаривать