Разочарование Харухи Судзумии - Нагару Танигава Страница 18

— Гм-м, дошло, значит? — хитро усмехнулась Харухи, когда мы уже были у двери клубной комнаты.

В комнату девчонка по привычке входила, как к себе домой — без стука, и я был готов тут же отвернуться, если как раз в этот момент Асахина-сан переодевалась. Во избежание неловких ситуаций, перед тем как войти в дверь, ваш покорный слуга старается сначала подглядеть в щель за тем, что происходит внутри.

— ………

Внутри кроме Нагато никого не было.

Она тихонько сидела на своём излюбленном складном стуле у торца стола и читала биографию какого-то математика. Как быстро бы мы ни приходили, книгочейка всегда уже находилась в клубной комнате. Получается, она никогда не дежурит в классе? Не удивлюсь, если так и есть.

Харухи бросила свой портфель на стол, уселась на командирский стул и включила компьютер. Я поставил сумку рядом и занял ставшее мне привычным место.

Пока жужжал жёсткий диск, я посмотрел на оставшуюся со вчерашнего дня доску с камнями для игры го на столе. Это была недорешенная задача: мозаика из чёрных и белых камней, эндшпиль. Чёрные ходят и побеждают с перевесом в три с половиной камня — даже на моём дилетантском уровне очевидно.

— Кён, чаю.

Дождись Асахины-сан. Её навыки приготовления чая, без преувеличения, не уступают Фуруте Орибэ[33], переродись он в наше время.

— А вот как раз это и есть преувеличение. О чём ты вообще? У нас тут не кружок чайных церемоний. Вот как станешь основателем чайной школы Асахины, тогда и будешь её возводить в культ.

Харухи что-то просматривала на экране, а потом пододвинула клавиатуру поближе и стала набивать какой-то текст. Интересно, что же она там пишет...

— Кстати, ты и вчера что-то печатала. Что делаешь? Завела на сайте блог команды?

— Секрет. Тебе знать не положено. Утечка подобной информации может принести большие неприятности, и если она произойдёт — главным подозреваемым будешь ты.

Широко улыбаясь, наш «продвинутый пользователь» продолжила стучать по клавишам. Шустро она наловчилась.

Главный разнорабочим команды в лице меня пожал плечами, подошёл к холодильнику, взял бутылку чая улун[34] и налил чашку себе, а потом Нагато и Харухи.

Нагато даже не шелохнулась, когда я поставил перед ней чашку, а Харухи взяла свою прямо из моих рук и залпом осушила. Я украдкой взглянул на экран: там в текстовом редакторе виднелась вкладка «Новый документ».

— Снова делаешь листовки?

— Нет, — сунула мне пустую чашку командирша, — готовлю план на экстренный случай, тест. И не смотри на меня так, тебя я не буду заставлять его сдавать.

Ну и для кого же он?

— Не важно. И хватит на меня пялиться. Не могу писать, когда на меня смотрят. — Харухи прикрыла экран, и я вернулся на своё место.

Ваш покорный слуга попивал холодный чай, мимоходом от нечего делать поставив фишку на игральную доску, как наконец появился Коидзуми. Когда я увидел его, у меня будто камень с души свалился, хоть и неприятно это было признавать. А то возникло такое ощущение, что под предлогом своего «круглосуточного дежурства» он вообще начнёт прогуливать заседания команды. Не хватало мне тут ещё самому с собой в настольные игры играть.

— Классный час сегодня затянулся, — объяснил он, закрывая дверь. Он взглянул на игральную доску и улыбнулся. — Мне некуда поставить камень, сдаюсь.

Улыбка эта у него была обычная. Может, в присутствии Харухи ему и приходилось изображать её, но мне она показалась непринуждённой. Сев на своё место, он ссыпал камни с доски в чашу и спросил:

— Ещё сыграем?

Давай. Но надо бы сделать гандикап побольше. А то побеждать тебя каждый раз уже не интересно. В отличие от Харухи, мне важен процесс, а не победа.

— Благодарю, — выбрал чёрные Коидзуми и поставил на доску четыре камня гандикапа.

Дебют мы с ним разыгрывали молча. Нагато не открывалась от книги. Было слышно только как Харухи клацала по клавиатуре, да спортивные клубы что-то кричали за окном.

Тихий момент ранней весны. Спокойный, совершенно нормальный и ничего не предвещавший день.

Так продолжалось минут пять. А потом в дверь осторожно постучались:

— Простите за опоздание, — вошла внутрь тихонько Асахина-сан, а вот за ней…

— Ях-хо-ой!!! — замахала нам рукой Цуруя-сан, озарив комнату ослепительной улыбкой. — Привет всем, кого не видела! Я вам тут опять приглашения принесла! Аха-ха-ха-ха, «Ханами — часть вторая»!

* * *

Цуруя-сан сообщила, что мероприятие состоится на «золотой неделе»[35], и вручила нам каллиграфически выполненные на дорогой рисовой бумаге открытки-приглашения, которые выглядели так, будто их рисовал лично Янь Чжэньцин[36]. Кроме даты я не смог ничего разобрать. Если бы Харухи не зачитала содержание, то мне бы пришлось искать в телефонном справочнике музейного эксперта и просить о консультации.

После того, как Асахина-сан переоделась в костюм горничной (разумеется, мы с Коидзуми на это время вышли), она стала подавать всем горячий чай. Наша нежданная гостья непринуждённо и в то же время элегантно отпила из своей чашки, эхнула «Фуха-а-а!!!» и сказала:

— В прошлый раз мы любовались видом сакуры-ёсино[37]. Теперь же у нас будет яэ-дзакура[38] — именно её имели в виду давным-давно, когда говорили о цветении сакуры. Дикой сакуры в нашем саду не так много, но всё равно она замечательная, хоть её сейчас и облепили мешочницы.[39]

Цуруя-сан сделала глоток чая и закрыла глаза:

— Яэ-дзакуры цвет / Благоухает в Нара, / Столице древней…

— И двор дворца заполнил / Чистый аромат неба, — вдохновенно закончила танка[40] Харухи. — В самом деле, совсем не здоро́во, что сейчас все помешались на культурных сортах. А как же малышка яэ-дзакура? Она тоже старается, тоже цветёт — нам обязательно надо постараться её отыскать. Молодчина, Цуруя-сан.

Кто как не ты, Цуруя-сан, заслуживает того, чтобы её называли молодчиной. А не восходит ли твоё семейство к благородному роду из эпохи Асука?

— Да какая разница, что там когда было!? Если тебе в самом деле интересно, можешь глянуть наше родословное древо, только там чёрт ногу сломит! — авторитетно заявила она.

Надеюсь, что её дружба с Асахиной-сан никуда не денется. Они — как червовая и бубновая королевы. Пока Асахина-сан рядом с Цуруей-сан — её никто