Рассказы 26. Шаг в бездну - Роман Голотвин Страница 14

Костя убедился, что все правильно уложил в памяти с той пары пробных ночных дежурств в компании опытных коллег – сперва Леры, потом Иры.

– А в два тридцать восемь? – спросил он нервно. Эта мелочь выбивала из колеи. Мешала покою, как камешек в ботинке.

– В два тридцать восемь никто стучать не будет. Все, давай не глупи. Завтра тебя сменит Наташа. Удачной смены!

Отпихнув наружную дверь, Лена выскочила в ночь. Костя через стекло видел, как к аптеке уже шел первый покупатель. А у него еще лоточки с двухрублевыми и единичками не посчитаны. И бесячий писк сигналки никак не смолкнет.

На столике перед клавиатурой кассы в ряд расположились сто пятьдесят рублей, тремя столбиками по десять монет, и еще три кругляша остались в кармашке кассового ящика. Костя сложил в уме, плюсанул полученное к общей сумме на калькуляторе. Таймер сигналки закончил счет вместе с ним, хлопнула дверь, в окошке мелькнуло красное с мороза лицо. Работа началась.

Костя бегал от кассы к окошку, слушал, кивал и бежал обратно либо сразу к нужному ящику, где среди десятков упаковок пряталась заветная, либо к кассе, чтобы для начала узнать номер этого самого ящика. Опыта было мало, потому второй путь преобладал.

А еще он злился. То покупатель запросит незнакомое лекарство, то в указанном ящике или на полке глаз никак не выцепит искомую коробочку. А отыщет – цена не устроит. Когда устроит, то наберет товара на две-три сотни и тянет пятитысячную расплачиваться. Приходится сдачу выдавать еще не посчитанными монетами и трястись от мысли, вдруг в кассе недостача.

Раздражал Костю беспорядок в шкафах, который уже был, но больше – который делал сам в спешке. Хотелось вернуться и разложить все по местам, но в дверь снова стучали. Упаковка «Амоксиклава» не желала протискиваться в ячейку между другими, хотя он только что ее оттуда достал. «Потом», – торопился Костя и оставлял ящик незакрытым, стараясь не замечать, что таких уже пять. На столике у кассы глаз мозолила бутылка «Дюфалака», которую передумал брать покупатель. Мысль «вернуть ее на место» еще раньше получила маркировку «потом», и в голове становилось тесно от зарубок на памяти. А Костя уже делал новую пометку: пятитысячную-то надо записать в специальный журнальчик.

Это же сродни адским мукам для грешников. Беспорядок вокруг рос и обступал. Мысли путались. Срочно требовалось выполнить хоть что-то со статусом «потом», чтобы обрести опору.

Когда казалось, что последние остатки контроля пали вместе со слетевшими с полки от неловкого движения пачками «Колдрекса», Костя вручил мужику его порошочки и капли в нос – и внезапно не обнаружил за ним никого. Наружная дверь охнула и осталась неподвижной. За ее стеклом было пусто, никто не топтался больше на крыльце. Костя подождал с полминуты, боясь шелохнуться.

Он торопливо захлопнул окошко и резко повернул ручку, словно замуровывая. Выдохнул. И поплелся в уголок отдыха. Тот включал в себя стол, пару стульев, электрический чайник, микроволновку и подставку для кружек. Костя опустился на стул так, чтобы видеть прикрытую форточку и краешек прилавка. По правую руку имелся тесноватый кабинет заведующей, без двери, а за спиной – относительно просторный туалет, с дверью. Левую руку закинул на стол. До полуночи оставалось чуть меньше получаса.

До детской мечты – все так же. То яркое воспоминание не померкло до сих пор. Кажется, он тогда только пошел в школу, после уроков подрался с каким-то задирой и ушиб колено. Болело оно сильно, до слез. Однако вечером мама заставила его выпить ложечку сладковатой жижи, и почти сразу боль прошла. Внезапно и полностью. Это было чудо, волшебство. Магия. Мама дала ей название «лекарство», и Косте подумалось, что классно было бы стать тем, кто подобно магу и колдуну умеет готовить исцеляющие снадобья. Ведь если есть зелье от боли, то можно найти лекарство от синяков и от тошноты при виде остывшей манки, от плохого зрения и кривых зубов.

Потом, конечно, эти фантазии сменились футболом, позже – видеоиграми. Было еще увлечение автомобилями и байками, не говоря уже о девчонках и тусовках. Однако всякий раз, когда Косте не везло заболеть и мама давала ему таблетки и сиропы, он непременно лез в упаковки, выуживал инструкции к применению и увлеченно читал, хотя мало что понимал. Словно это действительно были странички из учебника по зельеварению.

А следом внезапно, как бывает, подкралось окончание школы, и надо было решать, что, куда и как. Костя заставил себя не думать о «вышке» и не завидовать большинству одноклассников. Родителей было жалко, да и обязанным себя ощущать не хотелось. Тогда-то и пришла на выручку давняя мечта. С неплохим средним баллом в аттестате он прямой дорогой направился в колледж на мага и колдуна – фармацевта. До получения диплома оставалось полгода.

До полуночи, до закрытия одной и открытия новой смены – меньше пятнадцати минут. Костя опомнился, вскочил, и завертелась гонка. «Потом» наступило. Начал он с бутылки «Дюфалака».

С каждым законченным делом он восстанавливал покой, но каждая следующая секунда грозила тем, что в дверь постучат и все рухнет снова. Дверь молчала, и он успел даже пересчитать кассу. Цифры сошлись. И Костя посреди наведенного порядка с возрожденным духом приступил к пересменке.

Только вывел Z-отчет, как ночь охнула наружной дверью. Он кликнул на сверку итогов под клич звоночка, метнулся открывать окошко. Злости почти не было, законы подлости – его ближайшие спутники по жизни. «Ну конечно», – лишь усмехнулся он.

– «Дюрекс элит» можно? – улыбнулся в форточку парень.

– Можно, только позже. Сейчас касса перезагружается. Полночь: один день меняется на другой. Пробить пока не могу, – доложил Костя под жужжание кассового аппарата, выплевывающего длиннющий чек безналичных расчетов.

– Так я тебе наличкой дам, – не пожелал понять паренек.

После коротких уговоров Костя вернулся к оставленному делу, которое требовало тонкости и четкого тайминга. Когда подшивал отчет и чеки в журнал, звоночек потеребили снова.

«Ну естественно», – простонал начинающий маг и волшебник.

После часа под покровом утвердившейся тишины, если не считать ворчания холодильников и подвывания процессоров, он закемарил. Однако не прошло и пяти минут, как подорвался со стула под эхо пропевшего звонка. Поправил халат на ходу, проморгался и, наказав себе не моросить, открыл окошко.

Мужик дико рассмеялся ему в лицо. Радостно, словно не веря удаче. Не смеялись только глаза-угольки. Он выкинул руку в проем и вцепился в халат. Сама кожа мужика – халат. Белая, мятая, с серыми язвочками вместо пуговиц на