Рассвет - Дэниел Краус Страница 10

Ну, хо-хо, и кто теперь будет смеяться последним?

– Я всегда любила Фреда Астера, – вздохнула Мэй.

– А я нет, – сказал Шарлин, отводя взгляд. – Он всегда казался мне похожим на…

– На что? – Мэй не отрывала глаз от надписи на экране: «КОНЕЦ».

Шарлин отметила, что зеленый ликер, который пила ее мать, напоминает то, что могло бы вытекать из разлагающегося трупа. И все же пожалела, что не согласилась выпить, когда ей предложили.

– Не знаю, – сказала она. – На давнего-давнего мертвеца.

6. Невидимые руки

Шарлин сделала первый надрез в 22:17. Не обращая пока внимания на пулевые ранения, она начала с надреза за левым ухом, а затем провела своим скальпелем PM40 дальше к грудине, сделав разрез в форме буквы Y. Плоть Джона Доу разошлась, как тесто. Шарлин сделала повторный надрез за правым ухом, прошла вниз по животу, обойдя пупок, провела вправо и остановилась на лобке. Кровь была, но совсем немного. Мертвые сердца не работают.

Она распахнула кожу и ткани грудной клетки, как двери салуна. Обнаружился набор ребер, не особо отличающихся от тех, что Шарлин и Луис часто ели с соусом в Damon’s #1 Ribs.

Джон Доу был уже достаточно взрослым, чтобы его реберный хрящ начал превращаться в кость. Шарлин с помощью зазубренного ножа перепилила сросшийся хрящ, затем взяла ножницы из нержавеющей стали, чтобы разрезать ребра. Ей нравилось орудовать двуручными хромированными ножницами; это казалось Шарлин вызывающим и дерзким, как ездить на мотоцикле и менять масло. Она делала надрезы на отдельных ребрах и разрезала их. Это была самая громкая часть любого вскрытия. По комнате разнесся сочный треск.

– Может, нам всем стоит ходить топлес? – предложила она.

Луис улыбнулся и указал подбородком.

– Занимайся мистером Доу, – сказал он. – И смотри в оба.

Шарлин отсепарировала грудной кожно-мышечный лоскут и отложила на стальной лоток на секционном столике. Когда она вернулась, Луис склонился над распростертым телом, вдыхая. Он всегда говорил, что если ты хорош – то есть хорош как он, – то можешь почувствовать сладковатый запах диабета или вонь алкоголизма и сейчас он испытующе принюхивался.

– Что ты видишь? – спросил он, и его тон обрадовал Шарлин. Луис не проверял ее, задавая вопросы, как в викторине, а хотел получить компетентное второе мнение.

– Немного зеленой жидкости. – Вспомнился мамин мятный ликер. – Наверное пневмония. – Она укоризненно подняла бровь, глядя на Луиса. – И он, очевидно, был курильщиком.

– Да, да. Взгляни на входное отверстие. Вердикт?

– Правое легкое.

– Докажи это, дорогая.

С твердостью, которой Шарлин позже гордилась, она рассекла плевральные спайки, соединяющие легкие с грудной клеткой (типично для пожилого человека в тяжелом состоянии). Разрезала трахею и пищевод. Наконец, провела рукой по теплому сердцу и сделала два длинных разреза по обе стороны от позвоночника, чтобы освободить легкие.

Сначала она извлекла правое легкое. С внутренними органами нужно быть осторожным. Маленькие засранцы любят ускользать. Особенно печень, особенно у алкоголиков. Жировые наросты делают ее скользкой, как шарики с водой.

Шарлин положила правое легкое на поднос у ног Джона Доу, затем проделала то же самое с левым, однако не смогла, как просил Луис, что-либо доказать. Правое легкое почернело от никотина и имело признаки плеврита, но на нем не было следов от пули. Она взглянула на Луиса, и тот подмигнул. Он знал, что дело не в легких. Шарлин не смирилась с поражением, она вернулась к внутренностям, ей вдруг овладела жадность. Шарлин развела края нижней части Y-образного разреза, отделила прямую кишку и рассекла жировую ткань, которая удерживала кишки на месте. Переложила длинный, вязкий орган в стальную миску.

Кишечник был ей не нужен, она выбрала печень: именно там, как она считала, прячется пуля. А когда кишечника нет, извлекать печень проще, чем любой другой орган. Через три сосуда и несколько связок большой сочный орган был у нее в руках. Шарлин положила печень на поднос рядом с легкими и помассировала ее.

– Есть, – сказала она и, взяв щипцы, начала извлекать пулю.

– Фатально? – настаивал Луис.

– Нет. Я бы сказала, что ребро стало заслоном.

– Ага. – Луис ударил кулаком по другой ладони. Его влажные перчатки хлюпнули. – И это был наиболее вероятный смертельный выстрел.

Шарлин все стало ясно. Луис хотел доказать, что четыре огнестрельных ранения были не смертельны. Шарлин не проявляла никакого интереса к межведомственному гражданскому праву Сан-Диего, но не могла отрицать, что пуля с вмятиной – интересная находка.

– Начинаю понимать твою паранойю, Акоцелла. Постельный режим, немного больничной еды и анальгетиков, и этот чувак отправился бы домой.

– Охренеть. Этому сраному Уокеру конец.

Шарлин смущенно улыбнулась. Ругательства в адрес копа, произнесенные в государственном учреждении, заставили ее задуматься, не спрятан ли среди этого высокотехнологичного оборудования потайной микрофон. Впрочем, их слова скорее уловит микрофон на Луисе. Одним нажатием кнопки программа запишет его комментарии и преобразует в текст. Заполненный отчет загрузят в установленный список городских и окружных агентств; отдельная команда отправит тот же текст по электронной почте в систему ССДС в Вашингтоне. Последнее, что было нужно Шарлин, – чтобы какой-то выскочка из Бюро переписи населения заподозрил ее морг в бунте.

– Жизнь в городе – вот что погубило этого парня, – сказала она. – Не то место, не то время.

– М-м-м-м, – ответил Луис, прикоснувшись к кнопке записи.

Процессор распознавания голоса был разработан для того, чтобы облегчить работу патологоанатома, но технология была, мягко говоря, несовершенной. После того как грязная работа была закончена и трупы убраны обратно в холодильник, Луиса можно было найти в его кабинете, где он долго исправлял стенограммы, в которых, как он утверждал, было двадцать процентов ошибок. Луис был скрупулезен в составлении отчетов о вскрытии и потому позволял Шарлин выполнять всю черновую работу, а сам делал заметки – голосовые и письменные.

– Белый мужчина, – сказал он. Убрал палец с кнопки и ухмыльнулся. – Посмотрим, что будет на выходе. Мелом и шины? Бел и машина?

– У тебя акцент, Акоцелла. С этим можно и смириться.

– Упаси боже иметь акцент в этой стране.

– Эй, у меня тоже есть, как мне сказали.

– Хотел бы я посмотреть, как эта хрень распознает твое прекрасное произношение.

– Техника, блин. – Шарлин потянулась к шее Джона Доу, где засела вторая пуля. – Микрофон. Телефон у тебя в руках. Ты ведь осознаешь, что в конце концов все это нас поимеет, да? Ты хоть когда-нибудь понимал меня неправильно?

Она оторвала