Убийство цвета «кардинал» - Людмила Ватиславовна Киндерская

Людмила Киндерская

Убийство цвета «кардинал»

Глава 1

— Полина Георгиевна, милая вы моя, — доктор прикусил дужку очков, — давайте поговорим как взрослые люди. Вы встали на учет в 28 лет, а сейчас вам полных… — доктор глянул на монитор, — полных тридцать один. За три года узлы на вашей щитовидной железе увеличились в два раза. Сколько вы еще собираетесь ждать? И зачем? Ваши узлы сплелись в самый настоящий кон-гло-ме-рат, — произнес он по слогам, — и теперь этот самый конгломерат растет за грудину. В ближайшее время я еще сделаю операцию, а через год-два за нее не возьмется никто.

Очки вернулись на мясистый нос с намечающимися лиловыми прожилками.

— Вы говорили, что операция стоит сто тысяч, я их только собрала… А теперь больше двухсот! — Полина накрутила прядь волос на палец и потянула ее вниз — она всегда так делала, когда волновалась.

Когда-то она гордилась своими волосами, темно-русыми, блестящими, с легкой рыжинкой. Теперь же локоны стали вялыми, безжизненными. Казалось, что хозяйка то ли не до конца их завила, то ли не до конца выпрямила.

— И-и-и-и, милая, — с легкой грустью сказал эндокринолог, — когда это было-то? Сто лет в обед? А инфляция?

Полине хотелось спросить, какая инфляция растет такими темпами — за год больше чем на сто процентов. Но она не спросила. Впрочем, как всегда, — неудобно же.

Доктор пощелкал пальцами по клавиатуре и повернул монитор к Полине.

— Вот, смотрите, — он показал ручкой на темное пятно на экране, похожее на кратер вулкана. — Видите, какое сплетение узлов? Просто «Лаокоон», — произнес он с удовольствием и откинулся на спинку стула.

— Это мои? Узлы, в смысле… — тихо спросила Полина.

— Ваши, голубушка, ваши. Так что мой вам совет: идите ищите деньги, и как можно скорее, пока не стало слишком поздно.

— Что значит «поздно»?

— А то и значит, что сегодня это доброкачественная опухоль, а завтра… кто знает.

Доктор говорил, аргументировал, но без особенных чувств — то ли ему надоело убеждать, то ли он устал, то ли смена заканчивалась.

На Полину накатило безразличие. Она встала и, ссутулившись, пошла к выходу. Уже у самой двери она обернулась:

— А что мне делать? Если денег не найду, что делать?

— Ну, можно в муниципальную поликлинику обратиться, — доктор сморщился, как будто выпил уксусу. — Но лично я вам не советую. С вашим-то кон-гло-мера-том.

Полина вышла из кабинета. Светлый холл, глубокие удобные кресла, плазма во всю стену…

«Да уж, это тебе не муниципальная поликлиника», — подумала она.

Около ресепшена стояло несколько медсестер в коротких разноцветных халатиках.

В частной клинике «Парацельс» за каждым отделением был закреплен свой колер — голубой, розовый, зеленый…

— Это двести процентов работает, — горячо говорил «малиновый халатик». — Это же наука. Психосоматика. Помните Нинон из третьего отделения? Она не хотела идти к Димону на свиданку. Как знала. Так и сказала: «Вот прям ноги не идут». И… бац! Ломает эту самую ногу.

— Это который Димон? Свиридов? Охранник? Она что, совсем с ума сошла?

— Да ладно тебе, Оксанка. Нормальный он мужик, — отмахнулась блондинка со стопкой карточек в руках. — Не мешай.

— Не, ну посмотрите на нее. Я ей про психосоматику, а она про Димона. Короче, прикиньте, не хотела идти — проблемы с ногами. Или вот еще — щитовидка. Это когда человек молчит, лишний раз «нет» не скажет — вот тебе и ком в горле. Или онкология — болезнь непрощенных обид. Прикиньте? Типа если бы я по своему Жорику до сих пор сохла и хэйтила его по соцсетям, а мне бы за это прилетело.

Наконец-то «разноцветные халатики» заметили Полину. Они защебетали, засуетились и стали расходиться по своим местам.

Поля вышла на улицу, подперла спиной дверь клиники и наконец смогла позволить себе заплакать. Получается, что у нее нет ни одного шанса поправиться: денег на операцию нет и умение говорить «нет» тоже отсутствует. Поэтому проблемы с щитовидкой останутся при ней. И обиды тоже никуда не денутся, потому что она не собирается ни забывать, ни прощать — непрощение стало ее домом, зоной комфорта, кожей. Оно служило оправданием ее растянутых свитеров, растоптанных кроссовок и непринятия себя. Значит, чтобы выздороветь и при этом не прощать, нужно найти недостающую сумму на операцию, и тогда никакие кон-гломера-ты ей больше не будут страшны.

Она накинула капюшон — как будто отгородилась от мира, — поежилась и пошла домой. Ей всегда лучше думалось в движении. Даже на работе, когда не сходились цифры, Поля вставала и расхаживала взад-вперед, пока не понимала, в чем дело. А сегодня, похоже, ходить придется долго: нужно думать, у кого одолжить недостающую сумму и, главное, как ее потом отдать.

Полина давно просто так, без цели, не гуляла по городу. Она и забыла, как красив город в сумерках: вот только что он был серым, безликим, как вдруг зажегся один огонек, потом другой, а через минуту вокруг тебя уже целое домино из светящихся окон.

Поля шла и разглядывала вывески, а сама думала, думала, думала…

И вдруг — она уже сделала шаг, чтобы пройти мимо, но замерла. В витрине обувного бутика “Gutte” на бархатной подушечке, освещенные со всех сторон голубоватым светом, стояли… туфли. Подставка медленно вращалась, и туфли, словно хвастаясь, степенно повернулись к Поле сначала красным кожаным бочком, потом высокими каблучками, обтянутыми такого же цвета замшей, как будто говорили: «Ну, смотри, хороши же».

— Волшебные, — прошептала Полина.

Сейчас же в витрине — что за ерунда! — показался… эльф. Мерцающий неон подсветил острые ушки и прозрачные крылышки. Как завороженная, Поля вошла в магазин. Тут же к ней подскочил «эльф», который при ярком свете оказался хрупкой девушкой в облегающем платьице телесного цвета.

— Вы за туфлями? — спросила она.

— Туфлями? — с недоумением переспросила Полина.

— Конечно, — уверенно произнесла продавец и сняла красные туфли с витрины. — Вам очень повезло: ваш размер редко бывает.

— Мой размер? — озадачилась Поля.

— Ну конечно, тридцать шестой неходовой. Я вот тоже невысокая, как вы, но «лыжи» у меня тридцать девятого.

Поля взяла туфли в руки, они таинственным образом поменяли тон и стали того глубокого красного цвета, который может себе позволить и молодая девушка, и женщина в возрасте, не боясь показаться безвкусной.

— Смотрите, какой оттенок, — по-деловому сказала продавец. — Из-за подсветки он выглядит не совсем таким, какой на самом деле. При дневном свете будет самое то. Я даже не знаю, как его назвать: то