Тайна куриного бога - Юрий Лермонтович Шиляев Страница 9

Человек, который заглянул в мир богов, будет проклят. И все его потомки будут прокляты. Снять проклятье можно, только если прийти к богам сквозь эту дверь… Как это сделать, боги подскажут, а я не знаю. Повесь сыну на шею, и никогда не снимай. Не жди, пока пройдёт сорок лун, бери ребёнка и уезжай. Найди дорогу туда, откуда мы родом, отнеси камень назад. Боги помогут вам…

— Никто не причинит зла моему ребёнку, — сказал сероглазый человек, сжав амулет рукой, — ни люди, ни боги. И с богами я сам буду разговаривать, не стану ложить проклятье на плечи сына. Мы сейчас же уедем от вас. Имя своему сыну я дам сам, нарекаю его Никраату, пусть будет сыном неба, сыном земли, сыном ветра, и пусть они даруют ему силу!

Он сдёрнул с ложа тканое покрывало, завернул в него ребёнка и подал женщине:

— Держи своего ребёнка, Шарла, крепко держи и никогда не отпускай! Мы уходим из племени.

Она… я?.. взяла ребёнка, с благодарностью взглянув на воина. Он был высок, макушкой доставал до потолка землянки, даже слегка сгибался. Ноздри раздувались, лицо было бледным, но взгляд решительный и губы поджаты так, как это делают люди, принявшие непростое решение. Вспыхнули травы на жаровне, запылал огонь, землянку залил яркий, ослепительно-белый свет…

— Проснулась? — услышала я, зажмурившись — санитарка раздвинула шторы, впустив в палату солнце. — Напугала тут всех, едва не померла. Врачи уже руки опустили, а ты ничего, выдюжила.

Открылась дверь, медсестра внесла в палату два свёртка. Одного младенца отдала женщине справа от меня, второго той, что лежала на кровати у противоположной стены.

— Ребёнок! — я вскочила, но тут же рухнула назад, на подушку. — Мой мальчик, сынок…

— Ну чего вы так рыдаете, женщина? — Рассердилась медсестра. — Полетаева? Сейчас принесу вашего ребёнка, у меня же не десять рук, чтобы всех сразу унести.

— А ты откуда знаешь, что сына родила? Тебя же кесарили, под наркозом? — спросила санитарка.

Я улыбнулась, хотела ответить, но здесь вернулась медсестра и протянула мне сына. Он был маленьким, беззащитным и не пищал, как дети моих соседок по палате. С комичной серьёзностью смотрел на меня бирюзовыми глазами, такими же, как у Вадима.

Муж, когда вернулась из роддома, посмотрел на ребёнка с горечью и произнёс:

— До последнего надеялся, что будет девочка, и что она будет похожа на тебя.

Тогда я не придала значения его словам, как и тому, что Николай все пять дней «обмывал» рождение сына. Потом прекратил, но время от времени пьяные посиделки с друзьями повторялись. Сначала на праздники, потом по выходным. Пыталась поговорить, но тщетно. Муж отвечал зло, агрессивно.

А сын подрастал. Никита рос добрым мальчиком, улыбчивым и так невероятно похожим на отца. Я смотрела в его синие глаза и будто видела Вадима. Наверное, Николай ревновал, а я не замечала, полностью погрузившись в заботу о ребёнке. Вот он держит головку, вот улыбнулся, вот прорезался первый зуб… Когда Никита сказал «Мама», я была на седьмом небе от счастья! Муж незаметно отодвигался на второй план, и будь это его ребёнок, он бы отнёсся с пониманием, но Никита был сыном другого мужчины.

Беда случилась, когда Никитке исполнилось два года. К тому времени он говорил чисто, как взрослый. Он как-то сразу начал говорить — много и умно, не коверкая слова, не лопоча, как обычно делают дети до трёх лет. Николай пришёл выпивши, Никита подбежал к нему и показал медвежонка.

— Папа, смотри, что мне твоя мама подарила!

— Кто? — переспросил муж, сидя на табуретке в прихожей. Он развязал шнурки на одном ботинке, потом занялся вторым.

— Ну твоя мама, Валя Ивановна! — сын тогда очень гордился тем, что запоминал отчества, к месту и не к месту вставляя их в речь.

— Бабушка, — зло бросил Николай, схватив ребёнка за плечи. — Она не моя мама, она твоя бабушка, — заорал он и затряс Никиту.

Я оцепенела. Никита не заплакал. Он посмотрел на меня каким-то взрослым взглядом. Таким непонимающим и ожидающим, каким, наверное, смотрит побитая собака. Мне тряхнуло. Выхватила сына и хотела выбежать из квартиры, но Николай схватил за волосы, дёрнул. Он кричал, обвиняя меня, я звала на помощь, пытаясь открыть дверь. Не помню, как оттолкнула его, как выбежала на площадку. Мне повезло, что соседка в это время была дома. Ещё повезло, что у неё, единственной во всём доме, был телефон. Соседка захлопнула дверь, взяла из рук ребёнка.

— Я милицию вызвала, — сказала она. — Не ходи, сейчас приедут.

— Пойду, он сейчас успокоится. Не переживайте, тёть Рай. Он всегда такой — пошумит и перестанет.

Но в этот день всё было по-другому. Только вышла на площадку, как сильный удар свалил с ног. Сжалась в комок, закрыла голову руками, Николай склонился надо мной, что-то кричал, но я вдруг увидела совсем другое лицо.

Это опять был он, человек с серыми глазами. Я его помнила, с того самого дня, как погиб отец Никиты и, когда рожала сына, он тоже был рядом. Теперь я знала его имя — Арпоксай, и все два года, что прожила с Николаем, я видела его во сне. Очень часто видела. Я помнила каждую чёрточку его лица, каждую морщинку. Мужественное, обветренное лицо, серые, как дым костра глаза, светлые волосы, перетянутые шнурком. Машинально сжала шнурок, останавливая покачивание медальона. Арпоксай приближался, но страх пропал, стало спокойно и легко, будто я знала: он защитит. Меня и моего ребёнка.

Пришла в себя от резкого запаха. Рядом сидел фельдшер скорой, водил ваткой с нашатырным спиртом у носа. На первом этаже, у подъездной двери, громко разговаривали милиционеры.

— Упал с лестницы, — говорили они. — Наступил на шнурок, скорее всего, вон, один даже оборвал, — разобрала я. — Пьяный, шею сразу свернул. Вниз, скорее всего, упал уже мёртвым.

Разжав кулак, увидела обрывок шнурка с ботинка Николая. Я не помнила, ничего не помнила, только удар и потом то видение. И как шнурок оказался в моей руке я не знала. Поймала себя на мысли, что я ничего не чувствую, а ведь только что умер человек, который любил меня, с котором прожила почти три года. Хотя, что-то шевельнулось в душе, и это была не печаль — это было облегчение.

Ночью приснился Арпоксай. Он скакал на необычно красивой крапчатой лошади,