Леди в желтом - Ли Алам Страница 8

авторскую колонку на тему «Человек и дикие пчелы». К сожалению, читателям это было неинтересно – отрицательных комментариев было гораздо больше, чем положительных. Все они сводились к тому, что подобные исследования – не более чем увлечение богатенькой девчонки и не имеют никакой практической значимости. Уже через пять недель тема пчел ушла на второй план, уступив место попытке автора опровергнуть все критические замечания.

– Я читал вашу колонку и всегда думал, что вы настоящая идеалистка, человек, не замечающий проблем современного мира.

Кёнэ нахмурила брови:

– Это не похоже на комплимент.

– Ни в коем случае. Это я пытаюсь выразить словами мои спутанные мысли. Для меня важны идеи просвещения и независимости народа. Я считаю, что это самое главное. Все, что вы делали: изучали тему, анализировали результаты, писали об этом, – ни в коем случае не воспринималось как несерьезное увлечение богатенькой девочки или как авантюра с желанием рассказать о себе всему миру.

Волны разбивались о пристань и разносились в воздухе пеной брызг. Казалось, море репетировало с ними какой-то танец. Пена вздымалась, и во все стороны разлетались холодные капли. На мгновение звук моря окутал собой весь пустынный порт.

– Не надо искать причин для того, чтобы заниматься любимым делом. Когда я узнаю что-то новое, наблюдаю за пчелами, изучаю их, я испытываю радость. Меня успокаивает звук их крыльев, а их окрас для меня дороже любых драгоценных камней. Если спросите меня почему – я не знаю. Для меня наука – это не средство, это цель. И не надо пытаться найти какую-нибудь глупую причину моим действиям.

– Я понял. Вы выбрали науку. Прошу прощения, если вас обидел. Но не попытка ли это уйти от реальности? Даже если вы говорите, что нет. Ведь люди могут так подумать.

– Мне все равно, что подумают обо мне другие.

– Правда? Сложно поверить, что в нашей стране – да и во всем мире – есть люди, свободные от мнения других и от общественного давления в целом.

Молодой человек произнес это так, словно и не ждал ответа, а просто пробормотал что-то под нос. Кёнэ опять нахмурилась, но его это не остановило. Парень сделал паузу, вытер со лба пот и продолжил свою мысль:

– Мне кажется, вы настоящий ученый. Но сегодня заниматься исследованиями в отрыве от мира и общества невозможно. Как невозможно и жить одному вдали от происходящего. Я думаю, вы это знаете не хуже меня. Но на самом деле я хотел сказать совершенно другое… Я бесконечно благодарен вам за то, что вы обратили внимание на ситуацию и помогли мне, хотя у вас не было никаких причин, кроме науки. Спасибо большое за все, что вы для меня сделали.

Теперь уже Кёнэ, не отрывая взгляда, смотрела на своего собеседника. На линии горизонта показался корабль. Он быстро приближался к берегу. Она пыталась что-то сказать, но так и не решилась произнести. Кёнэ стало стыдно за себя, и она отвела взгляд.

– Я сделала это, чтобы чем-то себя занять и чтобы другие увидели то, что было у них под носом, а они не замечали, – пробормотала девушка.

Со Чжеха слегка улыбнулся этим словам. Тут на дороге появилась Окхва. Она семенящей походкой направлялась в порт. Кёнэ резко встала.

– Мне пора. Поздравляю с освобождением.

Кёнэ жестом попросила молодого человека не вставать. Чжеха был очень слаб – движения давались ему с большим трудом. Он, наверное, единственный в деревне, кто получил современное образование. С его просветительскими взглядами Чжеха был как бельмо на глазу у местной полиции, но вряд ли это сутки в камере так подорвали его здоровье.

Уже с того самого момента, когда она услышала, что парень, проработав в одной из центральных газет, вдруг возвращается на родину, Кёнэ догадывалась, что предположения о его причастности к событиям в Берлине были правдой.

Окхва вернулась с полной котомкой еды. Улыбаясь, она обняла Кёнэ и без умолку рассказывала о том, что за еду ей надавали взрослые и что Кёнэ тоже обязательно должна поесть. Со Чжеха наблюдал, как они садились на корабль, и не ушел, пока они не вышли в море. Через какое-то время он попытался встать, но, застонав от боли, снова сел. Как и предполагала Кёнэ, он работал в фоторедакции одной из крупнейших газет «Чосон Чунан Ильбо». Молодой человек ни разу в жизни не пожалел о том, что участвовал в работе с фотографиями летней Олимпиады в Берлине 1936 года, но возникшие в результате этого трудности подорвали его здоровье. Потом еще этот арест и сутки в камере усугубили состояние. Сил у него хватило только на то, чтобы дойти от дома до порта.

К счастью, скоро в порту появился его младший брат Инхван. Он прибежал в порт и как завороженный смотрел вслед уходящему кораблю.

– И не надо делать такое лицо. Я пришел сказать спасибо.

Инхван повернулся к брату и произнес:

– Там еще девочка была. Ты с ней тоже разговаривал?

Молодой человек покачал головой, вспомнив, что Окхва пришла позже. Инхван что-то пробормотал себе под нос, видно было, что он расстроен.

– Надо было извиниться, перед тем как она уехала.

Со Чжеха первый раз видел младшего брата в таком состоянии. Он хотел было спросить, что случилось, но потом передумал. Порой становится легче, когда вы доверяетесь кому-то, а бывает, и наоборот. По лицу было заметно, что Инхван не особо расположен сегодня к разговору. Да и Со Чжеха уже с трудом выносил порывы холодного морского ветра.

– Слушай, братишка, проводишь меня до дома?

Перед тем как уйти, Со Чжеха еще раз посмотрел на море. Корабль, направляющийся к Инчхону, уже превратился в маленькую точку. Оторвав взгляд от синей глади, Со Чжеха заковылял домой, опираясь на плечо брата.

Глава 1. Кёнсон

26 марта 1937 года

Весна уже началась, но март в этом году был необычайно холодным. Порой можно было услышать в разговорах местных жителей, что зима еще не закончилась в этих краях и холода сковали все вокруг.

Постепенно эта фраза распространилась по деревне уже с другим смыслом, и в основе ее был заложен образ полицейских в форме, патрулирующих город.

Догадливые быстро обратили внимание на то, что полицейских на острове становится больше. А самые смелые предположили, что очень скоро на территории Маньчжурии между Китаем и Японией вспыхнет военный конфликт. И даже те, кто вообще никогда ничего не замечал, почувствовали тяжелое напряжение, повисшее в воздухе.

В один из дней той холодной весной