Дом с леденящей тишиной - Дарья Сергеевна Литвинова Страница 8

– А могла она, например, съехать со знакомой дороги и заблудиться?

Девушка задумалась, вспоминая.

– Да нет, – через несколько секунд сказала она, – мать рисковать не любит. Да и машинка маленькая, по бездорожью увязнет, так что она всегда ездит обычными маршрутами.

– Скажите, подруг или друзей ее вы знаете?

– У нее их нет, – отрезала Полина.

…Младшая дочь пропавшей Ворониной, Галина, вошла в кабинет, прижимая к и без того выдающемуся, а теперь еще и распухшему красному носу платок в темных пятнах от влаги. На щеках девушки засыхали дорожки слез. Присев на край стула, она прерывисто вздохнула и спросила:

– Еще ничего не известно?

– Нет, – покачал головой оперативник, – но вашу маму ищут. Всеми силами. Нам нужно опросить вас, вы… можете отвечать на вопросы?

– Да, конечно.

Галина закивала, и от этого ее вид стал еще более несчастным. Ей было пятнадцать, но выглядела девушка старше: крупная, широкоплечая, чуть полнее, чем следовало бы в ее возрасте, с намечающимся вторым подбородком; она была одета в плотный комбинезон с кучей застежек и от этого казалась еще больше. Психолог своим обычным успокаивающим голосом задала пару вопросов, и Юков приступил к опросу:

«Галина… в последнее время было что-то необычное в поведении мамы?»

«Она не делилась своими планами? Были какие-то идеи, ей несвойственные?»

«Не появлялись ли у нее новые знакомые?»

«Что известно о ее работе?»

«Что беспокоило ее последнее время?»

«Какое у нее было настроение, не было ли перепадов?»

«Часто ли мама пила алкоголь?»

«Жаловалась ли она на нехватку денег?»

«На что вообще она жаловалась?»

«Насколько доверительные отношения между вами?»

И так далее и тому подобное; список вопросов конечный, но не исчерпывающий. Те же самые, что задавались до того старшей сестре; и те же самые ответы, только на вопрос об отношениях матери с отцом Галина ответила:

– Они очень любят друг друга. Семья – это самое важное для нас. Родители вместе двадцать лет, можете себе представить?..

Голос ее прервался.

– Последний вопрос, – сказал оперативник. – После того, как мама уехала, из дома ничего не пропало? Документы, вещи, может быть, украшения? Папа ничего не говорил об этом или, может, это бросилось в глаза?

Девушка покачала головой, всхлипнула и громко высморкалась.

– Извините, – прошептала она. – Ничего не пропало, только мама…

Напоследок Юков решил опросить и свекровь пропавшей Ворониной. Идею дачи объяснений дама поначалу приняла в штыки:

– Вы что же, уважаемый, и меня подозреваете?

– Почему же сразу – подозреваем, – как можно галантнее произнес Юков. – Возможно, какие-то детали в вашем рассказе помогут нам установить истину.

– Насколько я поняла, – стояла на своем та, – мало того что вы опрашивали меня в моем доме, так теперь всем нам сейчас придется ехать в Следственный комитет и беседовать со следователем. И к чему трижды повторять одно и то же?

– Так положено, – вновь выдав стандартную фразу, вежливо улыбнулся оперативник. Естественно, «положено» никем не было, но по неочевидным преступлениям лучше перестраховаться: что упустил следователь, дополнит оперативник, и наоборот; плюсом было и то, что во время повторной дачи объяснений люди вспоминали ранее забытые важные подробности либо, наоборот, начинали путаться, что помогало изобличить их.

– Ну если «положено», – скривилась дама, но отдала ключ от машины Полине и велела ждать ее там, после чего проследовала в кабинет.

Психолога и сотрудника ОДН Юков отпустил и приступил к опросу бабушки; поначалу – ничего нового, а потом…

– У Марии был любовник, – спокойно сказала дама. – Мой сын или знал и закрывал глаза, или слепо доверял жене, но это было так очевидно. Она совсем потеряла стыд последнее время.

– А кто это был, вы знаете?

– Понятия не имею. Если моего сына все устраивало, зачем же мне вмешиваться? Я только следила, чтобы она не носила грязь в дом.

– Грязь?

– Заставляла ее сдавать кровь на анализ. На венерические заболевания.

– И она соглашалась? – недоверчиво спросил Юков.

Инга Давыдовна усмехнулась:

– Проще раз в два месяца кровь сдать, чем разводиться, верно?

– Но… – Оперативник помолчал. – Она никак не реагировала на это? Все же есть, согласитесь, – он поискал слова, – элемент унижения? Почему просто не уйти?

– Найдете ее и спросите, – равнодушно сказала Воронина. – Может, она как раз от нас и ушла наконец. Жестоко по отношению к девочкам, но лучше так, чем постоянная ложь.

– И ваш сын никак не реагировал на ее измены?

– Чем вы слушаете? Я уже сказала: он или не знал, или все прощал ей. Мой сын сильно любил Марию, это я знаю точно. Сколько она ни провоцировала его, максимум он повышал голос. И то извинялся после. – Воронина вздохнула. – Дарил ей украшения, цветы… Сильный мужик, а с ней вел себя как тюфяк.

– То есть ссор у них не было?

– Разве что в бытовом плане. Оба не любили мыть посуду и готовить. Но это такие мелочи…

– Когда вы видели Марию последний раз?

– Одиннадцатого августа. Она поехала на работу, как обычно. Перед тем мы пили кофе, я читала, она слушала утренние новости. Затем обулась, вывела машину из гаража и уехала.

– Почему вы так долго не подавали заявление о ее исчезновении? – спросил Юков.

– Я? – удивилась Инга Давыдовна. – Зачем оно мне? Исчезла, туда и дорога.

Задав еще несколько вопросов, оперативник дал Ворониной подписать объяснение, подсказал, как коротким путем добраться до следственного отдела рябиновского комитета, и проводил к выходу, после чего вернулся в кабинет и стал у двери, задумчиво глядя на свой стол.

– Вот это семейка, – ошарашенно сказал молчавший все это время Кимиров, который во время дачи объяснений занимался рутинной работой: составлял справки по разыскным делам, подготавливал запросы и систематизировал полученную информацию. – Муж жену не ищет, бабка анализы требует, старшая дочка пришла о пропавшей матери говорить и накрасилась как на свадьбу. Только у младшей хоть какие-то эмоции.

– У старшей сегодня день рождения, – зачем-то уточнил Юков.

– В первую очередь у нее мать пропала без вести! Тоже не каждый месяц такое событие.

– Да, ты прав. Семья замороженная. Посмотрим, что муженек скажет.

– Налетели, гляньте на них, – буркнул из своего угла Палеев, составлявший ответы на поручения. – Все вам не так. Истерят заявители и просят немедленно найти пропавшего – вас раздражает. Спокойно дают объяснения по делу, не размениваясь на эмоции, – «замороженные». И кстати, вспомните, как умолял найти свою матушку гражданин Быхов и что из этого вышло.

Пару лет назад в уголовный розыск действительно