Дом с леденящей тишиной - Дарья Сергеевна Литвинова Страница 7

передали следователю; после осмотра, направляясь к машине, тот поскользнулся на мокрой дорожке и упал, повредив правую руку. Пока незадачливого следователя поднимали, пока смотрели, что с конечностью, пока везли в травмпункт, о вещдоке, разумеется, никто не вспоминал; а спустя три недели пришла судебно-медицинская экспертиза с заключением о том, что удары, обнаруженные на трупе, не могли быть нанесены ножом, представленным на исследование.

Дело едва не развалилось, а преступнику всерьез решали не продлевать нахождение под стражей, когда следователь признался, что «тот самый» нож он выронил при падении и он через щели провалился в ливневку; ничтоже сумняшеся, чтобы не позориться, следователем было принято решение заменить нож на похожий. Ливневку вскрыли, нож нашли, но нервов было испорчено изрядно, а еще больше затрачено сил и времени. В этом плане стажеры, пожалуй, были попредсказуемее, потому что о любом своем косяке рассказывали сразу. И все же Юков терпеть не мог неопределенность и поставил себе напоминание набрать номер телефона судебно-медицинского эксперта через пару часов.

– Ну, еще две кражи, насчет твоих тем – больше ничего, – закончил Кимиров.

– Ладно, – решил Юков, – с пожаром разберемся. Идем к себе.

За дальним столом в просторном кабинете, чудом доставшемся простым сотрудникам, а не руководству, сидел оперативник по линии тяжких и особо тяжких преступлений майор Муфаев и что-то изучал с мрачным видом; обычно чистый, стол его был завален папками и документами.

– Ты материал по Ворониной уже видел? – поинтересовался у него Юков. – Он нам двоим отписан.

– Видел, видел…

Мало довольный тем, что ему тоже придется включаться в работу по пропавшей без вести, Муфаев постучал согнутым пальцем по стопке бумаг:

– У меня еще вон… с прошлой недели, и ни на миллиметр тоньше не стала. Почему ты решил, что по Ворониной криминал?

– Не решил, предположил. Но обоснованно: двое детей, одна из которых несовершеннолетняя, стабильная работа, плюс пропала с машиной.

– Тут написано, что у нее любовник был.

– Был, – кивнул Юков. – Но она к нему не ушла. Точнее, не дошла, но вообще собиралась. Я изначально выдвинул предположение, что муж к исчезновению руку и приложил, хотя даже теща утверждает, что он святой человек, терпеливый как удав.

– А по камерам что? Где автомобиль?

Муфаев хорошо помнил те дни, когда чуть ли не единственными приборами-фиксаторами на протяжении всей дороги были радары сотрудников ГИБДД, и не «БИНАР» и «Арена», а максимум «Искра». И ручная видеокамера. Теперь же, когда устройств понатыкано на каждом столбе, а «сигнал жпс» отслеживается при желании чуть ли не с погрешностью в полтора метра, Муфаев никак не мог объяснить, почему многие преступления по-прежнему остаются нераскрытыми. И активно выступал за оцифровку всего человечества и тотальный контроль, периодически даже приводя какие-то разумные доводы.

– По камерам ее авто одиннадцатого вечером выехало в сторону СНТ «Малиновки», но по дороге потерялось. После моста.

– А что за авто?

– «Дэу Матиз».

– У-у, – присвистнул майор, – да его в любую лужу могли столкнуть, вот тебе и потерялся. Цвет хоть не серый?

– Красный, – пожал плечами Кимиров, – а толку, все равно не обнаружен.

– Запросили билинг, – внес свою лепту в разговор Юков, – но свекровь говорит, что пропавшая не очень аккуратно заряжала телефон, так что я не слишком на результат надеюсь.

– Неаккуратно заряжала? Риелтор? Ты серьезно?

– За что купил, – развел руками Юков, усаживаясь за свой стол. – Хотя действительно странно, это же основной рабочий инструмент. В общем, ищем машину, опрашиваем родственников, все как обычно. А муж сейчас в командировке, но вроде бы сегодня возвращается.

– Вот с ним в первую очередь надо разговаривать, – пробормотал Муфаев, погружаясь в свои бумаги.

К облегчению Юкова, в течение получаса поступили сразу две хорошие новости: нашлась страдающая деменцией бабулька из хутора Плодородного, а также закончились деньги у беглецов из рябиновского интерната, и они решили вернуться в родные пенаты. Бабульку изловили сотрудники ДПС, когда она брела по трассе и спрашивала, правильно ли направляется в северный город Муравленко. В принципе, как оценили гайцы, шла бабулька правильно, но вряд ли бы ей удалось одолеть таким темпом почти четыре тысячи километров, поэтому перед дальней дорогой ее препроводили в больничку, а оттуда уже отправили запрос, не терялась ли гражданка. Интернатовские ребята пришли сами и теперь писали корявые собственноручные объяснения, что ушли, потому что лето, гуляли, потому что получили пособия, вернулись, потому что стало нечего есть, и претензий ни к кому не имеют.

– Вы и так уже на учете стоите, – упрекала их заведующая интернатом, немолодая сухопарая женщина. – Вас же на нормальную работу потом не возьмут!

– Это на какую? – уточнил, вытирая нос рукой, один из беглецов.

– Врачом, например!

– Врачом возьмут, – авторитетно сказал второй. – Их сейчас мало.

– Тогда в полицию не возьмут!

На лицах интернатовских пацанов отразился такой суеверный страх перед своим будущим, в котором им придется искать работу в полиции, что Юков не сдержал усмешку. Молча дописав объяснения, троица попрощалась и отправилась в интернат, а оперативник смог заняться текущими делами.

Инга Давыдовна хоть и была крайне недовольна, но спустя пару часов привезла в отдел двух дочерей пропавшей без вести Ворониной. Присутствовать при даче объяснений, не являясь законным представителем девочек, она не могла, но настояла, чтобы ей дали пообщаться с сотрудником ОДН и психологом, участие которых обязательно при любых действиях в отношении несовершеннолетних; только после этого ею было дано согласие на опрос девочек. Старшая, Полина, на вопросы отвечала спокойно и рассудительно, но с некой долей раздражения в сторону пропавшей матери. Возможно, это объяснялось еще и тем, что именно сегодня ей исполнялось восемнадцать и день своего рождения девушка проводила в отделе уголовного розыска, да еще и по такому серьезному поводу.

– У ваших родителей были конфликты между собой? – среди прочих вопросов поинтересовался Юков.

Девушка усмехнулась:

– В какой семье их нет?

– Из-за чего они происходили?

– Не знаю, у меня нет привычки вмешиваться. Взрослые люди, сами решат.

– Возможно, из-за денег?

– Что нет, то нет. Они оба нормально зарабатывают. Да и в акции какие-то удачно вложились еще лет сто назад, проценты идут немалые. У них вклад напополам. – Полина вздохнула, поправила волосы; Юков отметил, что они тщательно уложены, да и макияж девушки был выполнен очень умело. – Больше ссорятся по бытовым вопросам. Мама не любит убираться, например, или в магазинах не то покупает. Отец любит авокадо, а она берет капусту.

– Специально?

– Просто рассеянная. Вечно все забывает: то ежедневник, то ключи… звонит потом: привези то, привези это. – Полина дернула плечом. – Два раза с пар меня снимала,