Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 7

– Обучение было фишкой Софи, мам, – говорит Эмилия, пытаясь не огрызаться. – Это ее сфера – она хотела помогать людям…

– Так ведь и ты…

– Да, но по-своему.

Родители быстро обмениваются взглядами через стол, рассчитывая, что она не заметит. Но от Эмилии это не укрылось.

– Я разговаривала с Кираном пару дней назад, – говорит она.

Короткий проблеск напряженности в воздухе мгновенно испаряется. Папа сдержанно реагирует на эти слова и лишь слегка наклоняет голову. Но лицо мамы начинает сиять в считаные секунды, губы растягивает улыбка. Она любила Кирана. Отец тоже. Но именно мама тяжело перенесла новость о том, что они с Эмилией расстались. Три года вместе – и такой конец. Она просто не могла этого осознать. Но вот папа, похоже, понимал – по-своему. Он замечал, что Эмилия слишком болезненно переносила сближение с кем-либо. Что Софи, внезапно исчезнув из ее мира, оставила после себя сосущую пустоту – черную дыру, способную уничтожить все на своем пути.

– Как он? – спрашивает мать, быстро моргая. – Какие у него планы? Он сейчас с…

– Мэри, ради всего святого, дай ей сказать.

Эмилия поднимает кружку к губам, делает глоток, глядя на родителей поверх чашки и радуясь теплоте, с которой они общаются даже во время спора: мама настаивает, что задала невинный вопрос, а отец по фактам объясняет, почему он ни капельки не невинный.

– Эй, вы оба, прекратите. Ничего серьезного… Мне нужно было связаться с ним, потому… Потому что я увидела одну вещь в интернете. И мы поговорили, только и всего.

– Он все еще в твоей старой команде? – спрашивает отец.

– Да… Он теперь сержант.

– Молодец.

Мама морщит нос, уставившись на папу.

– Сколько времени прошло, дорогая?

– С какого момента?

– Как вы говорили в последний раз.

Эмилия переводит взгляд на колени и часто моргает.

– Девять месяцев, наверное, – шепчет она. – Мы порвали через неделю или две после того, как я ушла из полиции, с тех пор не разговаривали. Он… Он пытался сначала, а я его игнорировала…

Она вздрагивает, но пытается скрыть это. Глаза наполняются слезами.

– Лучше бы он перестал со мной общаться, я это заслужила.

– Не говори так, Эмилия, – произносит отец, его голос тверд. – Ты прошла через многое. Это большая потеря, еще и такая жестокая…

– Для него это тоже стало потерей. Он любил Софи. И он был там, когда…

Она обрывает себя, не договаривая. Голова падает в ладони, плечи дрожат. Она не должна была начинать этот разговор – не о том дне, когда все произошло. Не о том, как ее нашли.

* * *

Они ехали на задержание, когда Софи пыталась ей дозвониться. Личный телефон завибрировал, но Эмилия посмотрела на экран и нажала на боковую кнопку, переводя вызов на голосовую почту. Где-то через час или больше, когда они с Кираном сдавали машину, она увидела шесть пропущенных. Один за другим. Но и в этот раз Эмилия ни о чем не подумала. Они с Софи болтали все время, звонили друг другу по пустякам, которые случались за день. У них были планы на вечер – девичник. Вероятно, она хотела что-то уточнить насчет одежды. Софи всегда была такой: забывала детали и звала Эмилию на помощь.

А потом раздался вызов по рации. Взлом с проникновением. Одинокая женщина. Резко оборвавшийся звонок в службу спасения.

А следом адрес, как в глухом тумане. Их адрес.

Ее сестра. Это была ее сестра.

И она пыталась дозвониться до Эмилии.

Киран домчал их до дома, лавируя в потоке машин. Под визг шин Эмилия умоляла его ускориться – но уже оказалось слишком поздно.

Дверь была распахнута.

Они вошли в дом, в котором жили с Софи. Торшер в гостиной, валяющийся на боку посреди прохода. Разбросанная гора постиранного белья, которое Эмилия оставила на нижней ступеньке этим утром. Они метались из одной комнаты в другую на первом этаже. Киран попытался не дать ей подняться наверх; но она проскочила мимо него, перепрыгивая через две ступеньки.

Вот она. На пороге своей комнаты, ноги свисают с лестницы. Лужа крови под ней пропитала ковер. Слишком поздно. Она мертва.

Киран упал на колени с Эмилией, поймав до того, как она рухнула на пол. Он прижал ее к груди, крепко обнял за плечи и начал покачивать, пока она рыдала. Издалека доносились звуки сирен.

Слезы душили, и она все повторяла: «Я могла спасти ее… Я могла спасти ее…»

Включается музыка, и Эмилия нажимает на боковую кнопку своего телефона, увеличивая громкость до тех пор, пока песня не заполняет ванную эхом, отражаясь от темно-зеленой плитки. Она заходит под душ, включает его, регулирует температуру, и вода становится настолько горячей, что кожа розовеет, а щеки заливает румянец. Лишь бы только выжечь чувство вины, всколыхнувшееся вместе с воспоминаниями о Софи.

Она трясет головой и заставляет себя подпевать песням, трет кожу любимым гелем для тела – дорогостоящим подарком от лучшей подруги Дженни. Он пахнет лилиями. «Ухаживай за собой, – сказала Дженни. – Забота о себе и всякое такое. Это важно».

«Мне правда нужно ей позвонить, – думает Эмилия. – Снова прошло много времени».

Она останавливается, когда музыка из телефона вдруг смолкает, а низкий гул вибрации разносится по ванне.

Кто-то звонит ей.

Она закрывает глаза, направляет душ на лицо и ждет несколько секунд, пока дышит ароматом лилий. Жужжание прекращается, и музыка играет снова.

Открыв дверь душа, Эмилия оборачивается полотенцем, подходит к зеркалу, окруженная клубами пара. Она вытирает стекло рукой и берет мобильный, разблокирует экран мокрыми пальцами.

Три пропущенных вызова: Киран.

Она ловит взгляд своего отражения – нежная улыбка с тенью чего-то, что она давно не видела. Он обещал, что позвонит. И сделал это.

Эмилия быстро одевается, гадая, что Киран скажет ей.

Выключает музыку, и квартира погружается в тишину, за исключением серьезного голоса репортера шестичасовых новостей, доносящегося из соседней комнаты. Она глубоко вдыхает сквозь сжатые губы и ищет его имя в контактах. Но пальцы замирают, когда до ушей доносится голос диктора, произносящего два знакомых имени:

«…Хейли Джеймс и Лука Франко».

7 ноября, 1:00

Глаза Эмилии слипаются от усталости, но она не сможет заснуть. Тело просто не даст ей этого сделать – хотя уже час ночи.

Она оглядывается на телевизор, по которому все еще по бесконечному кругу крутят новости. Периодически репортаж повторяется, и холодок расползается по рукам Эмилии снова и снова, когда она слышит хладнокровный голос репортера.

«Полиция расследует дело о пропаже